НЕОБХОДИМА АВТОРИЗАЦИЯ

Последний император

Дмитрий Гнедич, 16 марта 2015, 09:22:24 12
Бернардо Бертолуччи празднует 75-летие. В материале Дмитрия Гнедича — пять декад жизни в кинематографе и лучшие картины большого мастера.

1960-е:

«ПЕРЕД РЕВОЛЮЦИЕЙ» (1964)

Мятущийся молодой человек Фабрицио (Франческо Барилли), полный презрения, скуки и грусти, переживает самоубийство друга и сближается с приехавшей из «большого» Милана в провинциальную Парму тёткой Джиной (Адриана Асти). Общение, начавшееся с одолжения семье, закручивается в невозможный любовный роман, из которого он сбегает и прячется в ненавистный ему респектабельный брак.

«Перед революцией» — вторая картина в карьере Бернардо Бертолуччи и первая, как полагают многие критики, сделанная самостоятельно. В дебюте 1962 года «Костлявая кума» рукой Бертолуччи ещё водит его первый киноучитель Пьер Паоло Пазолини, обративший молодого Бернардо из поэта в режиссёра. Но уже во второй работе Бертолуччи обретает голос и формирует собственную повестку «кинематографа идей». «Перед революцией» — первый из устроенных режиссёром поединков между мужчиной и женщиной, невозможный союз, в котором автор разрывается между постелью и политикой, ругается с историей и временем, с церковью и искусством, семьёй и происхождением. Только очень молодой и очень пессимистичный творец может так томиться, жаждать революции (через четыре года он примет активное участие в парижских волнениях 1968 года), тосковать по новому человеку и говорить, говорить, говорить — в основном тяжеловесными, пространными монологами, — заговаривая своё презрение к себе и миру.

«КОНФОРМИСТ» (1970)

1938 год. Марчелло Клеричи (Жан-Луи Трентиньян) самозабвенно работает на римскую тайную полиция. Лифтом по карьерной лестнице, как он полагает, должна стать операция по проникновению в ряды антифашистской организации. Руководство выслушивает его инициативу и «награждает» миссией: убить лидера ячейки — профессора Квадри (Энцо Тараскио), который когда-то преподавал Марчелло философию в университете и считал его своим лучшим учеником. Квадри живёт в Париже, куда герой отправляется со своей молодой женой (Стефания Сандрелли) в медовый месяц.

«Конформист» — один из самых значительных фильмов европейского кинематографа и новая ступень эволюции Бертолуччи. Если в «Перед революцией» он прощался с великим Пазолини, то «Конформист» — это расставание с Годаром, другим его духовным учителем, освещавшим первое десятилетие Бертолуччи в кино. Секс здесь снова находится в спарринге с политикой, но уже на новом для режиссёра художественном и философском уровне. Совершенно невероятно, но Бертолуччи ещё нет и тридцати. «Конформист» становится путеводной звездой окрепшего за океаном «нового Голливуда». В любви к фильму и его автору признаются Коппола, Скорсезе и Спилберг.

1970-е:

«ПОСЛЕДНЕЕ ТАНГО В ПАРИЖЕ» (1972)

В грязной и неуютной съёмной квартире сталкиваются печальный американец средних лет и молодая француженка. Он (Марлон Брандо) слоняется по дому, пытаясь осмыслить самоубийство жены, она (Мария Шнайдер) ждёт приезда своего жениха-режиссёра, снимающего про неё фильм-портрет. Первая встреча разрешается самовоспламеняющимся сексом и становится началом фатального романа.

Величие и мгновенный культовый — даже классический — статус «Конформиста» открывают перед Бертолуччи все двери. Его уже ждут в Голливуде, но он дерзко крадёт у «фабрики грёз» Марлона Брандо ради болезненной, истерической истории любви, попавшей в ловушку собственных скандалов и шокирующей откровенности. Оценки фильма до сих пор разняться от непонятого до перехваленного, но любой переживший «Последнее танго в Париже» не сможет от него отмахнуться и точно не сможет забыть. Дело в том, что Бертолуччи намеренно отключает свой абсолютный вкус и слух, чтобы создать на экране ад — фальши, напыщенного пафоса, нигилизма. Брандо долго не мог простить дерзкому режиссёру той смеси ненависти и жалости, которую вызывает его герой, а вторая звезда фильма Мария Шнайдер так и не смогла понять и принять злополучную сцену изнасилования, за которую итальянский суд дал Бертолуччи четыре месяца условно.

«ЛУНА» (1979)

Накануне отъезда в Европу у американской оперной дивы Катарины Сильвери (Джилл Клейбер) умирает муж. В Италию она едет с сыном, который оказывается здесь предоставлен сам себе. Погружённая в собственное величие и обильно приправленную алкоголем и интригами личную жизнь мать не замечает, как под влиянием новых друзей юный Джо превращается в наркомана.

Безусловно, говорить о Бертолуччи семидесятых без упоминания грандиозного и необъятного «Двадцатого века» не имеет никакого смысла, но фильм уже был на наших радарах. Потому есть возможность остановиться на самом «тёмном» периоде в творчестве Бертолуччи и нижней точке его режиссёрской траектории. С одной стороны, в «Луне» автор продолжает гнуть линию краха семьи, от которой не отступал ни разу со времён «Перед революцией» (и «Конформист», и «Последнее танго в Париже», безусловно, и про это тоже). «Луна» — это развал семьи, как института, потеря коммуникаций, сбой чувств, их мутация в откровенную перверсию. Но, кажется, впервые Бертолуччи обнажает очевидную с первых работ невозможность рассказать интимную историю, если к ней не привязаны поплавки сверхидей. И если в «Последнем танго в Париже» агония вульгарности была частью замысла, то в «Луне» Бертолуччи терпит абсолютный провал, который невозможно прикрыть высокими целями. Тем не менее, именно в этом и есть особая ценность «Луны» и его следующего фильма «Трагедия смешного человека»: в них Бертолуччи сгорает дотла, меняется и взрослеет.

1980-е:

«ТРАГЕДИЯ СМЕШНОГО ЧЕЛОВЕКА» (1981)

У владельца сырного заводика Примо Спаджари (Уго Тоньяцци) крадут сына и требуют непосильный выкуп. Вместе с трагедией в его жизни появляются два новых человека: невеста сына (после визита которой в доме появляется письмо о выкупе) и работающий на его сыроварне священник, который что-то знает об исчезновении сына. От них он узнаёт, что сын мёртв, но решает не говорить никому, даже жене, а спасти на собранные деньги разваливающийся бизнес. Позже в их доме появится с обыском полиция и объяснит, что сын состоял в ультралевой экстремистской организации.

Проходная социальная сатира, в которой Бертолуччи продолжает размышлять о крахе семьи и пропасти между социальными классами. Снова, как и в «Луне», родители ничего не знают о своих детях, эгоистично пытаются взять от жизни всё и испытывают запретные сексуальные вибрации, но «Трагедия смешного человека» более сбалансирована, хотя и вызывает то же чувство отвращения к главному герою — маленькому человеку, ставшему большим. Бертолуччи филигранно рисует ничтожного человека со всеми его изъянами, но, кажется, сам устаёт от семейно-политической проблематики, до дна выработанной ещё в «Двадцатом веке». Брошенные камни — в религию, политику, буржуазный класс — явно не долетают до цели.

«ПОСЛЕДНИЙ ИМПЕРАТОР» (1987)

Трагическая история жизни последнего императора Китая Пу И: возведение на трон (в трёхлетнем возрасте), детство, отрочество и юность «самого одинокого мальчика в Китае», «ветры перемен», принёсшие наставника-шотландца, брак, изгнание из Запретного города, «двор в изгнании», организованный под крылом японского правительства, унизительный титул правителя марионеточного государства Маньчжоу-го, лагерь перевоспитания, обвинения в государственной измене и военных преступлениях — и тихая старость пекинского садовника.

«Последнего императора» принято считать классическим биопиком — большим до громоздкости, внятным до скуки и просчитанным для абсолютного «оскаровского» триумфа (девять премий Американской киноакадемии, включая статуэтку за лучший фильм года). Однако невозможно не увидеть, что именно здесь Бернардо Бертолуччи добирается до высшего проявления режиссуры: создаёт «полководческое» кино, кинематограф масс, где с помощью масштаба и чисто технических приёмов, невозможных без идеальной команды оператора (великого Витторио Стораро) и художника-постановщика, рассуждает о ходе времени. «Последний император» — полотно о силе ритуала, как единственном спасении от хаоса истории. Ритуал важнее религии, политической повестки и идеологии. Недаром автор закольцовывает несметные массовки в Запретном городе из детства Пу И с революционными парадами-демонстрациями хунвейбинов. И там, и там развиваются яркие флаги над империями, и там, и там время кажется застывшим. Все же перемены, страшные и бессмысленные, происходят тогда, когда ритуалы сначала мельчают, а потом и вовсе перестают работать.

1990-е:

«УСКОЛЬЗАЮЩАЯ КРАСОТА» (1996)

Юная американка Люси (Лив Тайлер) приезжает в тосканский дом друзей её покойной матери, полная воспоминаний о первом поцелуе, который случился у неё здесь четыре года назад. Она пишет простые девичьи стихи, позирует скульптору, хозяину дома, ждёт, когда приедет её первая любовь, и непринужденно расспрашивает обитателей дома о том, кто жил на вилле с её матерью за девять месяцев до её, Люси, рождения.

В середине девяностых Бернардо Бертолуччи возвращается в Италию, чтобы «Ускользающей красотой» открыть новый — самый светлый и интимный — период своего творчества. Итогом становится фантастически красивое, солнечное кино, стрекочущее цикадами и сверчками, дышащее средиземноморским маревом, землёй, оливковыми рощами, кипарисами и виноградной лозой. Бурая тосканская почва требует, чтобы по ней ходили только босяком, — и чувствующий это Бертолуччи создаёт здесь свою самую лёгкую, воздушную картину, в которой любуется природой и красотой Лив Тайлер. «Ускользающая красота» и юная Люси — это и есть Италия Бертолуччи. Она лишается невинности, над её виноградниками проносятся военные истребители, а на холме, прямо посреди виноградников, возводится несуразная железная махина телевышки. Пусть, и американка — но с «тосканским» геном, Люси становится для режиссёра метафорой родной страны: всегда молодой и красивой, чувственной, желанной, наивной, но наделённой интуицией, романтической, солнечной и лунной.

«ОСАЖДЁННЫЕ» (1998)

Молодая африканская женщина Шандурай (Тэнди Ньютон) квартируется в доме эксцентричного англичанина мистера Кински (Дэвид Тьюлис), подрабатывая здесь же уборкой — в свободное от учёбы на доктора врёмя. Кински дни напролёт играет на рояле, скромно поглядывая на Шандурай, пока не набирается сил и неловко просит руку и сердца. Девушка отбивает атаку, сообщая, что в Африке у неё муж — сидит в тюрьме.

После воздушной «Ускользающей красоты» приходит черёд ещё более «импрессионисткой» истории «Осаждённые», хрупкого, почти бессловесного и местами мучительного фильма про разные цивилизации и культуры. Бертолуччи хватает всего нескольких комнат и лестничных пролётов, чтобы показать пропасть между западной и африканской цивилизациями. Сыгранные на полутонах и обрывистых аккордах, «Осаждённые» могли бы стать гимном всепобеждающей любви, но мудрый итальянец чувствует, что даже самые сильные чувства не смогут преодолеть пропасть между разными мирами.

XXI век:

«МЕЧТАТЕЛИ» (2003)

Париж 1968 года. Влюблённый в город и кино американец Мэттью (Майкл Питт) знакомится в Синематеке со странной парочкой Изабель (Ева Грин) и Тео (Луи Гаррелль), которые говорят, что при рождении были сросшимися близнецами. Первые французские друзья приглашают его к себе домой, а когда их родители уезжают на месяц, Мэттью перебирается жить к ним.

В «Мечтателях» Бертолуччи возвращается в эпоху своей молодости, откручивает время назад — когда кинематограф менял людей и менял мир, был важен настолько, что любое сравнение с политикой не бросало на него тень, а только добавляло искусству нужный вес. Режиссёр снова мешает секс и политику, оказавшись для этого в самом естественном месте и времени — Париже 68-го. Это последняя эпоха, когда секс ещё оставался манифестом — против инструмента эскапизма, в который он превратился уже в следующем десятилетии. «Мечтатели» — это признание в любви не только собственной молодости, но и кинематографу, собственному синефильству, которые и были его личной культурной революцией. В картине обнаруживаешь, что, переступив шестидесятилетний барьер, Бертолуччи не стал ретроградом и консерватором, а всё ещё молод и энергичен для того, чтобы считать революцию самым витальным, что есть в истории человечества.

«Я И ТЫ» (2012)

Трудный подросток Лоренцо (Джакопо Ольмо Антинори), прыщавый интроверт с пробивающими бесцветными усами, врёт матери, что едет с классом кататься на лыжах, а сам, навестив предварительно умирающую бабушку и зоомагазин (где покупает муравейник), на неделю селится в подвале их многоквартирного дома. Туда же по своим делам забредает Оливия (Теа Фалько), сводная сестра Лоренцо и просится переночевать. Юноша скрепит зубами, но не находит сил отказать, пока не понимает, что у Оливии наркотическая ломка.

Если в шестидесятые молодёжь запиралась дома, чтобы заниматься любовью, а в девяностые сбегала туда, где солнце, то в новом веке она забаррикадировалась в подвале с ноутбуком и наблюдает за муравьями и ломкой прекрасной девушки. «Я и ты» — горький фильм-приговор, чья «затхлость», легковесность и видная невооружённым взглядом инертность видится не творческим просчётом, а единственной правильной оптикой для изображения измельчавшей эпохи. Бертолуччи подводит итог своей пятидесятилетней жизни в кино. Если окажется, что картина станет последней в его фильмографии, то финал с «Ground Control» Дэвида Боуи и улыбкой Лоренцо будет прекрасным итогом и точкой.






КОММЕНТАРИИ 12
Бертолуччи было 24 года когда он привез в Канны свой Перед революцией, и с того момента лишь удивлял и поражал, всегда приятно. А если уж говорить о периодах и временных отрезках нельзя не вспомнить о монументальном Двадцатый век, где Депардье и ДеНиро блестательно резвятся и, кажется, соревнуются кто кого переиграет.
Спасибо за обзор и надеюсь что Я и ты не последняя работа Маэстро.
Один из наискучнейших, псевдо-интеллектуальных режиссеров. Не смог досмотреть ни одного из его фильмов. Единственное, что от него запомнилось, так это сцены из фильма Последний Император на стоп кадре здесь на сайте. Действительно было красиво.
Попробуйте досмотреть хотябы один фильм Бертолуччи до конца, и уже после этого назвать его наискучнейшим. Да, это не просто осилить, например, Конформиста, но Маэстро одним фильмом сумел показать всю сущность всей мировой интеллектуальной элиты, и ее беспомощность перед жесткой силой, или пропасть культурную на ста квадратных метрах в Осажденные (в котором саундтрек является самодостаточным произведением).
Я имел в виду, что перематывал до конца. Но пересматривать и не собираюсь. Я не знаю, какую он "интеллектуальную элиту" показывал, потому, что это не так. Это все выдумки маэстро. Настоящая, мировая интеллектуальная элита совсем другая, самодостаточная и крайне опасная. Не надо путать псевдо-интеллектуальную фантасмагорию и настоящих интеллектуалов, способных показывать правду.
О настоящих интеллектуалах - например?
Из реальной жизни, не киношных, вымышленных абстрактов.
Понимаю, Бертолуччи уже стал легендой, для кого-то вымышленной. Да и как можно судить о таких постановщиках, оценивая фильмы на перемотке? В данном случае все сводится к личному восприятию, а это уже лирика.
Так давно (можно сказать, с детства) знакома его фамилия, что просто была уверена, что Бертолуччи под девяносто :)))
У меня то же самое. Последнее танго в Париже, Последний император, Ускользающая красота, Мечтатели - то, что меня зацепило, смотрела уже, когда они появились у нас. А с детства он был для меня просто человеком-легендой, с ни разу не виденными фильмами, но с культовым именем. Обожаю азиатское кино, но после Последнего императора некоторое (долгое) время не могла смотреть ничего азиатского. Все казалось не настоящим, мелким, выдуманным по сравнению с этим фильмом.
Похожее чувство было после прочтения Сто лет одиночества и Наследников Голдинга, слишком сильное чувство.
с днём рождения, маэстро!
Бертолуччи весь прекрасен, но вы уж извините - его лучший фильм, это все-таки "XX век"! Хоть он уже и упоминался ранее, но все же, он уж явно более достоин быть в этом списке, чем "Я и ты"...
Великий режиссёр, больше и добавить нечего. Спасибо за материал!

ОТПРАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
  • I
  • B
  • Цитата
  • Спойлер