Величайший отец в мире

Робин Уильямс возвращается к активной сериальной деятельности спустя тридцать лет после закрытия своего первого и единственного ситкома «Морк и Минди». Достойный «оскароносца» и обладателя «Эмми» материал подготовил автор «Элли МакБил» и «Закона Хэрри» Дэвид И. Келли, для которого безымянный пока проект тоже станет своеобразным возвращением — к получасовым ситкомам, чем он не занимался со времён «Доктора Дуги Хаузера» с юным Нилом Патриком Харрисом.
Величайший отец в мире

Робин Уильямс возвращается к активной сериальной деятельности спустя тридцать лет после закрытия своего первого и единственного ситкома «Морк и Минди». Достойный «оскароносца» и обладателя «Эмми» материал подготовил автор «Элли МакБил» и «Закона Хэрри» Дэвид И. Келли, для которого безымянный пока проект тоже станет своеобразным возвращением — к получасовым ситкомам, чем он не занимался со времён «Доктора Дуги Хаузера» с юным Нилом Патриком Харрисом.

События новой многосерийки разворачиваются в рекламном бизнесе. Протагонист — выдающийся рекламист, работающий рука об руку с собственной дочерью. Про этот «generation gap» и специфику профессии, по видимому, и будут шутить.

Келли продолжает придерживаться собственного стиля продвижения проектов: контакт с потенциальными покупателями происходит, когда сценарий уже готов. Сейчас идут переговоры с каналом CBS, заинтересованным в приобретении этого шоу. Производством займётся 20th Century Fox TV, с которой Келли сотрудничал два десятилетия — до контракта с Warner Bros. в 2008 году.

Поделиться
Читайте нас в Telegram И будьте в курсе свежих материалов
нашего сайта (и не только)

Читайте нас в Telegram

Главные темы

Смотреть все
Сопротивление материала: почему Бернардо Бертолуччи был самым чутким и опасным читателем в истории кино
Статьи
Сопротивление материала: почему Бернардо Бертолуччи был самым чутким и опасным читателем в истории кино
Бернардо Бертолуччи, которому в этом месяце могло исполниться 85 лет, брал великие романы не для того, чтобы их иллюстрировать, а для того, чтобы проверить, поддадутся ли они его визуальной воле. KNMN рассказывает, как итальянский режиссёр заставлял литературу сопротивляться, выжимая из страниц только те смыслы, которые резонировали лично с ним, и оставляя всё остальное за кадром
Давид Дастмалчян, волчанка и вечная жизнь в «Мутации»
Рецензии
Давид Дастмалчян, волчанка и вечная жизнь в «Мутации»
Давид Дастмалчян, волчанка и вечная жизнь в «Мутации»
Рецензии
Попытка уйти красиво и другая шляпа Киллиана Мёрфи в «Острых козырьках: Бессмертном человеке»
Давид Дастмалчян, волчанка и вечная жизнь в «Мутации»
Статьи
Лайза через букву Z: Почему документалка о Миннелли — это история о нас больше, чем о ней