Джулиан Шнабель — личность в кинематографе незаурядная. Шесть фильмов за 30 лет, известность в кругу американских живописцев и любовь к пижамам — вот вам минимальный ряд интересных фактов о нем. Особо любопытны его «тарелочные» портреты, написанные с помощью приклеивания кусков фарфора, — оммаж то ли Пикассо периода кубизма, то ли Бэкону, так же яро пропагандирующих экспрессию и эмоции на полотнах. Абсолютно закономерно, что искусство — одна из главных доминант в творчестве Шнабеля. Его дебют, «Баския», был посвящен Жану-Мишелю Баскии, модному и яркому неоэкспрессионисту 80-х и другу Энди Уорхола. Через четыре года американец выпустит «Пока не наступит ночь», где Хавьер Бардем влез в шкуру кубинского поэта Рейнальдо Аренаса, а семь лет назад можно было лицезреть Уиллема Дефо с перевязанным ухом в «Ван Гоге. На пороге вечности».
Однако особняком, причем где-то на окраине, в его фильмографии всё еще стоит «Скафандр и бабочка» (настоятельно рекомендуем посмотреть, если еще не). Выигравшая приз за лучшую режиссуру в Каннах и на «Золотом глобусе» работа, кстати, тоже от искусства никуда не отплыла — это экранизация знаменитого одноименного романа, который Жан-Доминик Боби надиктовал, будучи парализованным, одним глазом. Но это кино было о другом: о любви — к себе, к близким, к не очень близким и к миру. К миру, в котором ты доживаешь последние дни, в котором остаётся твоя семья и твои близкие, а тебя уже ждут на том свете. Может, эта же тема стало отправной точкой нового фильма? Давайте рассмотрим его ткань.
Ник Тошес (Оскар Айзек) в детстве убил напавшего на него с ножом паренька. Его дядя (Аль Пачино, на которого Айзек в конце будет подозрительно похож) настойчиво уверяет парня: ничего страшного он не сделал, а если стыдно — держать ответ придется только перед Богом. Уже в молодости Ник занимался переводом «Божественной комедии» Данте — о чем он любезно и несколько патетично рассказывает своему другу, попутно рассуждая о Фолкнере и вреде редактуры. Через время на Тошеса выходят неизвестные — кажется, они нашли подлинник поэмы Алигьери, и им необходим экспертный глаз персонажа Айзека.
Эти двое оказываются маститыми бандитами. Первый, Луи (Джерард Батлер) — хладнокровный убийца с кредо «цель оправдывает средства». Он укладывает всех на своем пути — в основном стариков и собак. Луи жесток и прагматичен, а искусство для него скучно и глупо. Второй, Джо (Джон Малкович), и есть заказчик авантюры с рукописью. Он чуть более чуткий коммерс, за спиной которого величественно красуется автопортрет Рембрандта. Распределив роли, команда выдвигается на выполнение миссии — невыполнимой, как кажется. Но всё сбивается, когда в жизни Ника появляется прекрасная Джульетта (Галь Гадот), которая вносит в сердце Тошеса шторм. Все эти события мы видим в черно-белой палитре.
Появление цвета связано с ретроспективным возвращением — в XIV век. Данте Алигьери (снова Оскар Айзек!) пишет поэму. Он страдает из-за неслучившейся любви с Беатриче, страдает из-за все еще не написанного «Рая», не любит жену (снова Галь Гадот!), страдает из-за того, что не написал про последнюю ни слова… Короче говоря, как и принято творческим людям, — очень много страдает. Пытается ему помочь и навести на путь истинный Исайя (Мартин Скорсезе!).
И что еще важно — все сюжетные линии идут вперемешку. Это, кажется, главный плюс и минус фильма одновременно. С одной стороны, это работает на идею. Изначально кажущиеся разрозненными истории сливаются в синергии и образуют единое полотно — холст, на котором проявляется общая картина. В какой-то момент события из разных времен встают в определенную последовательность, и мы уже воспринимаем фильм как монолитную историю о единстве времени. Но есть и трудности: если у вас заболела голова от этой мешанины — у нас тоже. Следить за всем происходящим не так просто, часть персонажей то пропадает, то абсолютно неожиданно выпрыгивает из кустов со стволом (см. персонаж Джейсона Момоа).
Но фильм так и хочется назвать полотном — и не только из-за этой хитросплетенной ткани, но и из-за ассоциаций с живописью. Вот героиня Гадот стоит в раковине посреди моря — прямая цитата «Рождения Венеры» Боттичелли. Вот Данте взбирается на отвесную скалу на каком-то острове — уж больно походит на «Остров мертвых» Бёклина.
Шнабель как бы пытается расквитаться с историей. Там, где злодеи изгоняют Данте, Тошес потом берет реванш с помощью свинца. А не такую яркую любовь Алигьери с женой режиссёр совсем переиначивает — здесь у него Беатриче приготовлено ненастье в борьбе за «Комедию», а Джульетте — вечное счастье, подкрепленное даже Мефистофелем.
Видеоплеер загружается... Пожалуйста, подождите.
И хочется хвалить кино за идею (мы, собственно, так и делаем), если бы не исполнение — все буквально тонет в этих гангстерских заварушках и перестрелках. Видно, что это совсем не стезя Шнабеля, снято это всё вполне обычно, криминал сбивает темп, а не наращивает его, сцены дублируют друг друга по смыслу — видимо, чтобы зритель точно все понял. И вот тут как раз не хватает поиска человека и его трудностей, как в «Скафандре» — на грани жизни и смерти в экстатическом припадке. Короче говоря, ждали «тарелочный портрет», а пришла выверенная математическая формула.
нашего сайта (и не только)
