Сейчас мы гарантированно (ну, почти) вас напугаем. Но есть условие: нужно неподвижно смотреть в одну точку, ни в коем случае не отвлекаясь на периферию.
Представьте, вы вернулись после работы домой, с приятным хрустом опустились на диван и залипли в выключенный телик напротив. Пузико нежно греет стакан с чем-то горячим или горячительным, а эхо мыслей смолкает и превращается в теплую субстанцию, тянущую тело вниз. Блаженная предсказуемость тихого вечера шепчет, что пора баиньки. Но внезапно в звонкой тишине спокойствия что-то подкрадывается сбоку. И резко! В момент наивысшего расслабления! Чрезвычайно неожиданно! Без единой на то предпосылки белковая оболочка глаз заливается кровью.
10 миллисекунд назад из-за угла, куда издевательски просили не смотреть, на вас прыгнул когтистый монстр. Ровно через 40 миллисекунд сигнал о нападении дойдет до коры головного мозга, и только потом наступит осознание, что будущее умерло не родившись. И пугает в этой дурацкой вымышленной ситуации не внезапная эякуляция смерти, а слепое безразличие зла. Вы просто сидели на диване, а оно пошуршало, подкралось и за мгновение лишило вас рутины завтрашнего утра и любимых хлопьев в форме сердечек.
Зак Креггер по-доброму подстёбывает игровую франшизу, но в одном остается верен. Resident Evil — это не только ангелоподобный Леон с вандаммовскими вертушками, выпуклая красота Ады и истерический страх Грейс в недавнем «Реквиеме». Resident Evil — это состояние. Состояние тотального поглощения смертью.
Потому что зло всегда заходит с периферии.
Гоповатый курьер Брайан (Остин Абрамс) завершает вечернюю смену в уставшей больничке. Парню поручают довезти таинственную зеленую аптечку до Ракун Сити. В сумке с белым крестом могли оказаться мозги для Страшилы, сердце для Дровосека или новая печень для алкаша-волшебника, но лежит всего лишь ампула вещества, способного исцелить мир. Забив карманы патронами, а рот «факами», курьер отправляется в путь, чтобы сразить целый биом разнотипных мутантов. Тем временем за ним, словно смерть из «Оно приходит за тобой» или Мистер Икс из игры Resident Evil 2, неумолимо движется монстр, сотканный из человеческих тел. Спойлер: проклятий Брайан всадит в гадов больше, чем пуль.
«Обитель зла» — бессовестно режиссёрское кино. Креггер передает видеоигровой опыт за счет отсылок к лору Resident Evil в виде печатных машинок, висящих над камином дробовиков и мета-шуток про пуленепробиваемые замки. И, что важнее, погружает внутрь истории с помощью камеры.
Пока голливудские операторы залечивают межпозвоночные грыжи от аймаксовских колоссов, Зак Креггер и Дариуш Вольски сознательно скукоживают пространство кадра. Создают иллюзию тоннельного зрения, полностью лишая зрителя периферии. Работает это так: в наиболее напряженные моменты камера движется исключительно по направлению взгляда героя. Если Брайан, скажем, трётся возле полицейской машины, нервно выглядывая из-за угла, то камера пролетает чуть по дуге и фокусируется на объекте в поле зрения героя. Мозг банально вынужден сканировать и достраивать карту местности, чтобы скример напугал чуть меньше. Максимально видеоигровой опыт.
При этом главным монстром новой «Обители» остаётся сам Креггер. С садисткой улыбкой он вспоминает, как снималась та самая сцена с зомби-суицидником на Джамп Стрит из трейлера. Как они цепляли каскадера к страховочному тросу и пускали его с крыши прямо на автобусную стоянку, чтобы добиться мясного «чпонька» об асфальт. Или как чуть не убили Абрамса во время поросячьего забега между автомобилями: в бедного парня бросали пакеты с кровью, и один из них чуть не шлепнулся актеру в лицо. Пакет, к слову, летел с периферии.
Брайан довольно быстро проходит путь от эмпата, по-джентльменски сажающего зомби-даму на переднее сиденье автомобиля, до маньяка, устраивающего вивисекцию целых семей. Но зловещее преображение парня кажется естественным и почти безобидным даже когда он разносит зомби-младенцам черепушки. Просто курьера ставят в условия, где он вынужден сеять смерть. Потому что зло стало новой нормой.
Оно цветёт и процветает. По-дарвиновски эволюционирует и собирается в группы, пока индивидуальное добро неуверенно шаркает на месте. Скидывает друг на друга ответственность и сознательно отворачивается от чудовищ за спиной, держа в руках ампулу исцеления. Человечество давно знает, что делать и как спастись, но почему-то не делает. И Креггеру от этого смешно.
Избыточный юмор, за который новому «Резиденту» справедливо достается, оказывается единственным оружием в мрачной истории Ракун Сити. Обаятельный очкарик Креггер может противопоставить злу только смех обреченного висельника: что в «Варваре», что в «Орудиях», что в «Обители». Потому что без иронической дистанции в мире абсолютного зла легко сойти с ума. Легкие выдавливают одинаково кинетически мощный импульс при смехе и крике, потому что родились из единого чрева — страха.
Видеоплеер загружается... Пожалуйста, подождите.
Так работает нормализация зла. Креггер сознательно запирает зрителя в темном бесконечном коридоре. Чтобы тот бежал, елозил фонариком по углам, но видел только подсвеченные частички пыли и беспросветную темноту. Чтобы перебирал ножками и по-поросячьи пищал. Чтобы исчерпывал топливо нецензурных междометий. Чтобы осталось только дыхание и надежда, что зло не сцапает тебя на периферии, не обратит в человекоподобного монстра с десятком конечностей, но без головы.
Ну, либо это просто веселый хоррор про курьера, которому не повезло с ночной сменой. Что, впрочем, тоже неплохо.
нашего сайта (и не только)
