Художница Лиз (Татьяна Маслани) приезжает на уикенд в загородный дом к своему бойфренду Малькольму (Россиф Сазерленд), обаятельному и внимательному врачу. Они встречаются уже год, но подруга во время телефонного разговора сеет зёрна сомнения («А так ли он хорош, как кажется? А вдруг у него есть семья?»). Как выясняется, семья у него действительно есть, но несколько в другом смысле, и Лиз стоит опасаться вовсе не гипотетической жены с детьми. И даже не малоприятного кузена Даррена (Кетт Тортон), живущего по соседству, который заваливается к ним незваным гостем под ручку с моделью Минкой из «вроде бы Румынии».
Осгуд Перкинс выдаёт после «Обезьяны» уже второй фильм за год, и на этот раз его поклонники могут быть спокойны: никакой вам чёрной комедии, только беспримесный хоррор, да ещё и в характерном для жанра сеттинге. Безусловно, это слоубёрнер, то есть вся жуть «Крипера» (очень вольный, но скорее удачный перевод оригинального “Keeper”, то есть «Хранителя» или «Суженого»/«Суженой») строится на создании тревожной атмосферы и постепенном её нагнетании вплоть до эффектного финала. Некоторые фэны сразу выказали скепсис, как только стало известно, что режиссёр впервые взялся за чужой сценарий. Их недоверие понятно, но напрасно — текст, написанный Ником Лепардом, автором австралийских «Хищных тварей» с бенефисом Джая Кортни, тематически идеально вписывается в фильмографию Перкинса.
Тут есть братские узы и Татьяна Маслани (из «Обезьяны»), страшная семейная тайна (из «Собирателя душ») и даже дизайнерский домик и красиво снятый лес (из «Гретель и Гензеля»). И гнетущее ощущение тревоги, конечно, свойственное всем его фильмам, особенно «Февралю». Особняком стоят психоделические видения Лиз, которые начались вместо сахарной комы после того, как она не удержалась и съела ночью целый шоколадный торт. И они, и лесные ручьи, и треугольная геометрия дома отменно сняты оператором Джереми Коксом. Он использует двойную экспозицию, пуская потоки воды по спящему лицу Маслани, и снимает лесной домик под такими углами, что тот превращается в клаустрофобичную крепость. Работа со звуком тоже достойна всяких похвал — даже полившаяся вода из крана тут превращается в мини-джампскейр. На них вся жуть по сути и строится (хотя некоторыми второстепенными героями Перкинс и Лепард безжалостно жертвуют, их гибели так толком и не покажут). И, разумеется, на игре канадских актёров и динамике отношений внутри пары. Маслани прекрасно транслирует растерянность, перерастающую в панику, а самый младший из сыновей Дональда Сазерленда до самого финала излучает подозрительно милую застенчивость.
Занятно, что, начинаясь с пролога с кричащими и залитыми кровью женщинами, фильм пускает нас по ложной дорожке и намекает на историю серийного убийцы в духе «Свежатинки» — ведь чем симпатичней ухажёр в кино подобного рода, тем страшнее чудовищем он оказывается. Особенно на это намекают сцены, где он уговаривает Лиз попробовать кусочек торта, хотя она сказала, что ненавидит шоколад, или забывает фамилию пациентки, которую бросился спасать, оставив подругу одну (как можно было забыть фамилию Портной, известную благодаря книге Филипа Рота и группе Dream Theater?). Однако подобное решение было бы слишком простым. Есть и другой вариант развития событий. Когда Лиз остается дома одна, преследуемая видениями, сложно не вспомнить картину «Умри, моя любовь» и разную киноклассику про обезумевших женщин — может, всё это происходит лишь у неё в голове?
Не раскрывая всех карт, скажем, что Перкинс ничего не разжёвывает и окончательных ответов не даёт, хотя вопросов остаётся немало. Одно очевидно — никто не мог ожидать в сказочном финале не только цитат из вампирского кино, «Приюта» и «Кэндимена», но и встречу с группой Death In June, которую разглядел на экране внимательный зритель. Впрочем, и до этого рандеву понятно, что с домом что-то не то — как минимум из-за постоянного топота невидимых лап.
Видеоплеер загружается... Пожалуйста, подождите.
Кто-то пожалуется, что в итоге один банальный сюжет сменился на другой, но Перкинс так впечатляюще подаёт этот разворот, а финальный кадр настолько геометрически изящен, красив и похож на известную карту Таро, что можно простить картине некоторую шаблонность. Перкинс изжил семейную травму в «Собирателе душ», повеселился на «Обезьяне» и продолжает проверять нашу пугливость в «Крипере», низвергая по ходу дела вечный патриархат. Не будем его останавливать.
нашего сайта (и не только)
