Киёси Куросаве повезло с пророческой фамилией. Будущий режиссёр родился в городе Кобе в 1955 году, когда его однофамилец Акира уже успел выпустить «Пьяного ангела» (1948), «Бездомного пса» (1949) и «Расёмона» (1950). Мальчик решил не отставать от старшего современника — Киёси начал снимать фильмы ещё в школе. Поступив в гуманитарный университет Риккё, Куросава продолжил опыты в режиссуре: под руководством кинокритика Сигэхико Хасуми юный автор начал эксперименты с 8-миллиметровой плёнкой.
Через порно к звёздам
Режиссёрская карьера Куросавы состоялась благодаря двум японским постановщикам — Кадзухико Хасэгаве и Синдзи Сомаю. С первым он поработал в качестве ассистента над съёмками отбитого фарса о строительстве кустарной атомной бомбы «Человек, укравший солнце» (1979), а со вторым — над культовой криминальной комедией «Девочка в матроске и автомат» (1981) о школьнице, ставшей боссом клана якудза. Освоив ремесло, Куросава плюнул на статус подмастерья: зачем помогать другим, если собственных идей хватит на целый цикл фильмов?
Однако ринуться в дебри авторского кино Киёси не дали. Не так был устроен мир студийного кинематографа Японии. Как и любого молодого постановщика, Куросаву отправили на самое дно — снимать пинку-эйгаi и V-cinemai . Подобный старт в своё время не испортил фильмографии Хисаясу Сато, Такаси Миике и Такаси Исии — не сбил он и карьерную траекторию Киёси Куросавы.
Полнометражным дебютом Куросавы стала эротическая комедия «Войны Кандагавы» (1983), которая может похвастаться «почётным» рейтингом 4.8 на «Кинопоиске». Низкая оценка объясняется не ученическим стилем, а предельно провокационным сюжетом о двух девушках, решивших спасти соседского мальчика от инцеста с собственной матерью. Ёрническая сага о сильных женщинах и безвольных мужчинах — проба пера в рамках жёстких жанровых ограничений. Снимая пинку-эйга, режиссёр обязан отдать хотя бы четверть хронометража эротическим сценам. Куросава справился с заковыристой задачей: эротика органично вплетена в повествование и становится поводом для шуток, провокаций и критики гендерных стереотипов.
Два года спустя Киёси снял ещё один пинку-фильм — на этот раз в жанре музыкальной комедии. «Малышка До-ре-ми-фа ещё вам покажет!» (1985) рассказывает о бесстыжих столичных студентах, прожигающих время на рок-концертах и сомнительных вписках. Бывший студент Куросава не стеснялся издеваться над гедонистическими привычками молодёжи, смешивая секс с откровенно чернушной физической комедией. В Японии хорошо поставленное авангардное порно могло открыть любые двери. Разобравшись с полуголыми старлетками, Куросава направил взгляд в сторону своей истинной обсессии — хоррора.
Папочка J-хоррора
Куросава любит принижать свои заслуги. За режиссером давно закрепился статус «крестного отца J-хоррора», но сам кинематографист винит в этом обычную случайность:
«Наверное, меня называют крестным отцом, потому что я – самый старший по возрасту из джей-хоррор-постановщиков».
Скромность — достойное качество. Но не стоит забывать, что в 90-х именно Куросава дал японскому хоррору бодрящий пинок под зад, выведя популярный национальный жанр на международную арену.
Первый фильмов ужасов Киёси — «Милый дом» (1989) — стоял на плечах гигантов: «Ловушки зловещих мертвецов» (1988) и других VHS-хорроров из недр V-cinema. Этот кэмповый ужастик трудно заподозрить в новаторстве. Но чудесно поставленная история о группе журналистов, столкнувшихся с кровавой чертовщиной, работает как часы — эпизоды насилия вызывают тошноту, грубый юмор смешит, а грим великого Дика Смита, работавшего над «Крестным отцом» (1972) и «Сканерами» (1981) Дэвида Кроненберга — пускает табуны мурашек по коже встревоженных зрителей.
В начале 90-х Куросава снял ещё один хоррор — на этот раз стопроцентно авторский. Офисная страшилка «Адская стража» (1992) о девушке, которую преследует двухметровый охранник-маньяк, поставлена на уровне будущих шедевров режиссёра: гнетущий лабиринт из белых коридоров и заставленных комнатушек увлекал автора не меньше садистских наклонностей персонажа Ютаки Мацусигэ. Длинные кадры, летаргическая камера, бурлящий дрон вместо саундтрека — этот V-хоррор вёл себя как фестивальное кино, а не очередная поделка со стенда новинок видеопроката.
«Адская стража» стала «дипломной работой» Куросавы, открывшей пропуск в большое кино. Впрочем, «большое кино» обернулось каторгой: с 1995 по 1996 год Куросава снял шесть криминальных «бэшек» из серии «Делай как знаешь!!» с одним из крутейших артистов 90-х — вечно насупленным Сё Аикавой. В перерывах режиссёр брался за любую работу — снял комедию «Такси якудза» (1994) и триквел культового хоррора «Дверь III» (1996). Набить руку и кошелёк — цель, которой Куросава придерживался до 1997 года, пока на Токийском кинофестивале не состоялась премьера его magnum opus — эталонного J-хоррора «Исцеление».
Смерть, смерть и еще раз смерть
«Исцеление» — нечистый союз нуара об уставшем детективе Такабэ (Кодзи Якусё), фильма о вторжении постороннего и хоррора о серии случайных убийств. Юный гипнотизер Мамия (Масато Хагивара) бродит по Токио, заставляя обычных людей жестоко лишать жизни своих друзей и близких. Тягучая история с дрон-саундтреком и эстетичными кадрами вечернего мегаполиса не скупится на сцены апокалиптического садизма: персонажи вскрывают друг другу шеи, поканчивают с собой, стреляют в затылок, прыгают с крыш. Именно бескомпромиссная жестокость превратила фильм в международный хит — Куросава изображал убийства настолько буднично, будто подчёркивал: такое может произойти с каждым.
На съёмках «Исцеления» Куросава снова поработал с Кодзи Якусё, сыгравшим у него ещё в «Такси якудза». Осунувшийся плейбой стал негласным маскотом фильмографии постановщика, сыграв в семи его культовых картинах. Слава новой надежды хоррора настигла Куросаву чуть позже — на Западе «Исцеление» вышло в прокат только в 2001 году. Зато в родной Японии режиссёр официально попал в высшую лигу, завоевав право отказаться от ремесленничества. Никаких больше видеокассет — господин Куросава заслужил полный карт-бланш.
В 1998 году трудоголик выпустил три фильма: дилогию «Тропа змеи» / «Глаза паука» и мелодраму «Ордер на жизнь». Первые два вернули Куросаву в мир криминала, пусть и слегка философского толка. В первой части цикла герой мстит предполагаемому убийце дочери, во второй — разгребает последствия. Герметичная дилогия продолжила визуальные наработки «Исцеления»: Куросава снимал сурового Аикаву предельно длинными планами, перемежая интерьеры кадрами природных и городских пейзажей. «Ордер на жизнь» — птица другого полёта. Рассказ о 24-летнем Ютаке (Хидэтоси Нисидзима), проснувшемся после 10-летней комы, поднимает вопросы прощения и шанса на новую жизнь. Визуальный язык остаётся прежним, но мораль фильма отстраняется от привычных разговоров о смерти: в мелодраме проступает надежда, пусть и скрытая за тоннами депрессивных подробностей.
Под занавес тысячелетия Куросава наконец завершил ключевой проект своей карьеры — философскую притчу «Харизма», сценарий которой режиссер написал еще в начале 90-х. История очередного детектива в исполнении Якусё, решившего бросить Токио ради заботы над таинственным ядовитым деревом по кличке Харизма, настолько впечатлила иностранных кураторов, что Куросаву пригласили на стажировку в Институт Сандэнс, где он несколько месяцев изучал американский подход к режиссуре. В итоге, опусы авторов из США оставили кинематографиста безучастным — «Харизма» получилась предельно японской: удачные вкрапления юмора, разухабистый J-рок саундтрек и пронзительная тоска в глазах главного героя выявляли в картине метод Куросавы.
А затем наступил 2001 год. Куросава выпустил свой самый известный шедевр — J-хоррор «Пульс». Нарратив дробится на отдельные фрагменты, рассказывая о загадочных исчезновениях: обычные японцы растворяются в воздухе, оставляя лишь тени на жёлтых стенах. Мрачное кино начинается как обычный ужастик, а заканчивается как подлинный фильм-катастрофа. Апокалиптические видения Куросавы выгодно выделяли картину на фоне приземлённых жанровых коллег — «Звонка» (1998) и «Кинопробы» (1999). Метод режиссёра впечатлил и голливудских дельцов: на волне популярности девочки Самары и японского «Проклятия» (2002) «Пульс» разжился посредственным, но коммерчески успешным американским ремейком.
Я и моя тень
Бесконечный цикл насилия, разрушение моральных устоев, усталость от жизни в эпоху позднего капитализма — любимые темы Куросавы лежат на поверхности. Режиссер не стесняется и своих личных фобий — например, образ двойника возникает в фильмографии постановщика далеко не пару раз. Если точнее — целых четыре. Впервые доппельгангеры заглянули в его кино в «Спиритическом сеансе» (2000) — хоррор-адаптации романа «Сеанс дождливым вечером». История вертится вокруг завязки в духе крутого детектива: немолодая пара решает стать селебрити-медиумами, помогая полиции в поисках исчезнувшей девочки (которая всё это время сидит у них в подвале). В финале герой Якусё окончательно сходит с ума, а режиссёр облекает его чувство вины в образ молчаливого двойника, наблюдающего за крахом своего оригинала.
Если «Сеанс» — это лишь камео двойника, то «Двойник» (2002) — его бенефис. Куросава решил не менять пластинку, и вновь заставил Якусё делить экранное время со своим двойником. На этот раз заложник главных ролей режиссера сыграл эгоистичного ученого, мечтающего создать умное кресло для инвалидов. А затем в его жизни появляется двойник — уверенный в себе гость из зеркала. Удивительно смешная и почти трогательная (Куросава как обычно скуп на сантименты) притча о поисках внутреннего дзена напоминает сеанс экзорцизма: режиссёр пытается убедить себя и зрителей, что шанса на полноценную жизнь заслуживают даже бездушные копии.
После «Двойника» Куросава завязал с играми в доппельгангеров. По крайней мере, на 15 лет. В «Пока мы здесь» (2017) их роль играют пришельцы, внедряющиеся в токийские массы под личинами убитых людей. Первый боевик в карьере Куросавы получился в знакомом авторском стиле: перестрелки поставлены в тягучем, почти сонном ритме, контрастирующем с работой каскадёров и спецэффектами. В спиноффе «Предчувствие» (2017) Куросава с головой уходит в размышления о природе двойничества, пусть и за счёт зрителя — бесконечные диалоги людей и пришельцев сложно выдержать в 200-минутном сериальном хронометраже.
Жонглёр жанрами
Успех «Пульса» превратил Куросаву в «крестного отца J-хоррора». В середине 2000-х режиссер выпустил еще несколько удачных фильмов ужасов, в том числе — очередной бенефис Якусё в образе печального полицейского «Крики» (2006) и писательский хоррор «Чердак» (2005). Но всемирная слава оставила на интересах Куросавы неизгладимый след — к концу нулевых создатель «Исцеления» заметно устал от кино-макабра, перейдя к постановке более разносторонних, пусть и очевидно жанровых работ.
Для начала Куросава попробовал себя в семейном драмеди с фильмом «Токийская соната» (2008), отсылающим к великим драматическим опусам старших режиссеров — Ясудзиро Одзу и Микио Нарусэ. Лента о постепенной деградации одной отдельно взятой японской семьи променяла физический хоррор на психологический — сложные взаимоотношения родителей и подростков пугают не эпизодами жестокости, а беспощадным реализмом. В 2015 году неутомимый автор выпустил «ромком» «Путешествие к берегу». Жанр ленты закавычен, дабы не вводить никого в заблуждение — в мире Куросавы нет место романтике. Притча о женщине е и призраке ее погибшего мужа смотрится как напряженный триллер — пока гость из загробного царства водит свою земную жену по любимым местам Японии, камера Куросавы намекает зрителям на приближение катастрофы. А сдержанная актёрская игра и пугающе блеклая цифровая «картинка» успешно поддерживают зашкаливающий уровень зрительского кортизола.
Год спустя Куросава выпустил еще один фильм. На этот раз напряжённый триллер-процедурал. Картина «Жуткий» (2016) рассказывает о маньяке, вырезающем целые семьи. Роль жутика исполнил давний товарищ режиссёра — характерный актер Тэруюки Кагава, работавший с Куросавой над «Тропой змеи». Тотальный контроль автора за зрительским настроением — расслабиться во время просмотра 130-минутного фильма не выйдет даже под рецептурными препаратами — успешно работал не только в «Жутком», но и в невинном с виду травелоге «Конец путешествия, начало мира» (2019). Депрессивность истории японской телеведущей, столкнувшейся с личным кризисом во время поездки в Узбекистан, разительно контрастирует с ярким солнцем и дружелюбными местными жителями — в фильме почти нет триггерных сцен, но провокационный подход Куросавы вынуждает смотрящих нервно ёрзать перед экраном.
За последние 10 лет Куросава успел многое. Вернулся в хоррор с коротким метром «Звон» (2024), поставил бодрый триллер «Облако» (2024) и исторический фильм «Жена шпиона» (2020), а заодно и снял две ленты во Франции — неудачную костюмную драму «Дагерротип» (2016) и авторемейк «Змеиной тропы» (2024) с Матьё Амальриком. В 2026 году Куросава в очередной раз переизобрел сам себя — снял первый в карьере самурайский фильм «Самурай и пленник», который не стыдно назвать одним из лучших фильмов не только года, но и последнего десятилетия.
«И всё же мы направляем наши камеры на людей и улицы, отчаянно пытаясь что-то снять — хотя большую часть происходящего и запечатлеть невозможно! Это может довести до отчаяния» — удивительные слова от человека, сумевшего подчинить жизнь своему взгляду.
Ржавые висты сумеречного Токио, длинные планы природы, небольшая смешинка, застрявшая в горле задыхающегося человека — кино Куросавы не получится спутать ни с чем другим. Наверное, именно в этом и проявляется статус мастера актуального кинематографа.
нашего сайта (и не только)
