Кино, как известно, — это искусство обмана, но самая изощренная его форма — это книги. Режиссеры обожают подсовывать нам обложки, которые выглядят умнее, страшнее или важнее, чем сам сценарий. Мы годами всматривались в эти стоп-кадры, чтобы составить список самых ярких литературных фантомов. От мемуаров бруклинских снобов до инструкций по выживанию в аду — представляем вашему вниманию библиотеку, в которой рукописи не горят, а превращаются в культовые артефакты (и иногда — в неоправданно дорогой мерч). Важно сказать, что в списке вы не найдёте экранизаций Стивена Кинга. Для них потребуется отдельный томик — заметим лишь, что к писанине Джека Торренса в отеле «Оверлук» невозможно подкопаться ни по форме, ни по содержанию. Так же мы не стали включать часто встречающиеся в хоррорах книги, с помощью которых можно вызвать демонов или силы зла — их и так достаточно вокруг.
Межгалактический любовный роман с элементами психологического абьюза: A Match Made in Space Джорджа Макфлая — «Назад в будущее» (1985)
Типичный сайфай 50-х, где вместо лазерных перестрелок — неловкие паузы и метафоры про «инопланетное» одиночество. Сюжет мы знаем из флешбэков Марти Макфлая: пришелец с планеты Вулкан по имени Дарт Вейдер (интересно, выплатил ли Джордж роялти семье Лукаса за использование имени) является к обычному парню и угрожает расплавить ему мозги, если тот не пригласит девушку на бал. В книге это, вероятно, подано как экзистенциальное откровение, а не как визит безумного подростка в радиационном костюме под гитарные запилы Эдди Ван Халена. Джордж просто записал свои галлюцинации, вызванные передозировкой страха и тяжелого рока. Это первый в истории случай, когда бестселлер был написан благодаря качественному пранку над собственным отцом. Книга доказывает зрителям на пальцах, что Джордж перестал быть «овощем» и трансформировал свою девиацию (подглядывание за девушками в бинокль) в успешную писательскую карьеру. В реальности фанаты «Назад в будущее» уже давно напечатали блокноты с этой обложкой, превратив фейк в мерч.
Теоретическая физика для тех, кто видит двухметровых кроликов: «Философия путешествий во времени» Роберты Спэрроу (она же Бабушка Смерть) – «Донни Дарко» (2001)
Инструкция по эксплуатации апокалипсиса, или чит-код к реальности. Ричард Келли создал идеальный артефакт: книгу, которую в фильме почти не читают, но без которой фанаты уже двадцать лет не могут собрать этот пазл. Пока обычные люди в Мидлсексе выбирают между Дукакисом и Бушем-старшим, Роберта Спэрроу описывает механику возникновения Касательных вселенных, Артефактов и Приемников. По сути, это учебник для «избранного», которому суждено либо спасти мир, либо быть раздавленным двигателем самолета. Роберта Спэрроу была монахиней, прежде чем стать учителем естествознания и написать книгу о том, как время расслаивается на куски. Это идеальный портрет для нашего стиля: женщина, которая сменила веру в Бога на веру в червоточины, а закончила тем, что целыми днями ходит к почтовому ящику в ожидании письма из будущего. Фильм подбрасывает нам фрагменты книги, чтобы мы чувствовали себя такими же умными, как Донни. Но на самом деле текст Спэрроу — это изощренное издевательство над логикой. Слова вроде «Живой Приемник» или «Манипулируемые Мертвецы» звучат солидно, пока не понимаешь, что это просто названия для персонажей в чьей-то больной игре. Самое смешное, что без этой книжки фильм превращается в набор красивых кадров под музыку Tears for Fears, а с ней — в сложнейшую инструкцию по спасению мира, которую забыли приложить к коробке с реальностью. Идеальный бестселлер: его никто не покупает, его автора считают сумасшедшей, а единственный экземпляр хранится у депрессивного подростка. После выхода фильма сайт с полным текстом «Философии» стал Меккой для гиков. Келли заставил людей читать вымышленную книгу, чтобы объяснить фильм, который он сам, кажется, не до конца хотел объяснять.
Техническое руководство по эксплуатации собственного трупа: «Справочник для недавно умерших» за авторством неизвестного бюрократа из Небытия — «Битлджус» (1988)
Представь, что ты умер, а вместо ответов на вечные вопросы тебе выдают инструкцию к микроволновке на 500 страниц. Книга написана языком, от которого сводит челюсти даже у тех, у кого их уже нет. Откровений о рае или аде там не найти, зато полно разделов вроде «Географическая реинтеграция» и «Как не быть съеденным песчаным червем, если ты случайно вышел за порог своего дома». И обложка напоминает учебник по бухгалтерии за 1954 год. Это гениальный ход Тима Бёртона — показать, что смерть не готична и не величественна, а просто невероятно скучна. Самая смешная шутка фильма: «Эта книга читается так, будто ее перевели с мертвого языка... буквально». Наглядное свидетельство, что загробный мир — это бесконечная очередь в МФЦ, где вместо талончиков выдают инструкции, написанные шрифтом Times New Roman 8-го кегля. Читать это в здравом уме невозможно, но, если вы прозрачны и привязаны к чердаку, вам придётся сделать это через не хочу. На фоне этого справочника телереклама Битлджуса выглядит как яркий таблоид. Книга — это порядок и скука, Битлджус — это хаос и деградация. Выбор очевиден.
Конспирологический путеводитель по Лос-Анджелесу для тех, кто насмотрелся Дэвида Линча: фэнзин Under the Silver Lake безымянного гика — «Под Силвер-Лэйк» (2018)
Сборник городских легенд, зашифрованных посланий и карт, которые якобы объясняют, куда пропадают люди в ЛА и что на самом деле означают символы на коробках с сухими завтраками. Автор зина — классический «человек в фольге», который верит, что поп-культура — это гигантский код, созданный элитами для управления массами. Главный герой Сэм (Эндрю Гарфилд) использует этот зин как священное писание. Это отличный пример того, как плохо нарисованный комикс может стать для человека важнее реальности. Зин выглядит нарочито дешево: ч/б печать, кривая верстка, пугающие иллюстрации с «Поцелуем Совы» (местной версией Бугимэна). Это антитеза глянцевым книгам из других фильмов — «грязная» литература, которая пахнет подвалом и дешёвым кофе. Самое смешное, что в итоге зин оказывается прав. Но толку от этого ноль. Это книга, которая раскрывает тайны Вселенной, но не поможет заплатить за квартиру или найти девушку. Если вы когда-нибудь искали скрытый смысл в песнях Тейлор Свифт или верили, что штрих-код на кефире — масонский знак, то зин «Under the Silver Lake» — ваша новая настольная книга.
Ностальгический реквием по эпохе, которую мы потеряли (и которой, скорее всего, никогда не было): Мемуары автора, прототипом которого был Стефан Цвейг — «Отель „Гранд Будапешт“» (2014)
У Уэса Андерсона, главного фетишиста современного кино, вымышленные книги — это не просто реквизит, это становой хребет его миров. Он, пожалуй, единственный режиссёр, который к каждой своей ленте выпускает невидимую библиотеку (достаточно вспомнить «Семейку Тенненбаум», где у каждого героя есть по вымышленному опусу). Но если выбирать абсолютный эталон, то это, конечно, мемуары Зеро Мустафы. Книга открывает и закрывает фильм. В ней старый владелец отеля рассказывает молодому писателю о своем наставнике, месье Густаве — человеке, который пах так, будто искупался в литре парфюма L'Air de Panache, и спал с престарелыми блондинками не корысти ради, а из чистой любви к искусству. Обложка этой книги выглядит лучше, чем вся российская книготорговля вместе взятая. Она настолько идеальна, что ее хочется не читать, а съесть, как пирожное от Mendl’s. Андерсон уверен: в хорошей книге шрифт важнее содержания. Эта книга существует лишь для того, чтобы вы в очередной раз почувствовали себя недостаточно стильным. Пока мы безуспешно пытаемся зайти в интернет со смартфона, где-то в вымышленной стране Зубровке люди пишут мемуары на бумаге верже и переплетают их в кожу цвета июльского заката. Это настоящая книга-матрёшка: литература для тех, кто считает, что правильно подобранный галстук-бабочка — лучший ответ на приближающийся фашизм. Она фиксирует ускользающую красоту Европы между войнами, превращая хаос и убийства в элегантную прозу. В мире Андерсона книга — это единственный способ выжить. Месье Густав погиб, отель пришел в упадок, но розовый томик останется навсегда.
Серьёзная психологическая проза для тех, кто считает себя умнее всех: Underwater («Под водой») Бернарда Беркмана — «Кальмар и кит» (2005)
Если вам когда-нибудь хотелось узнать, как выглядит эгоцентризм, переплетенный в мягкую обложку, взгляните на «Underwater». Это идеальный пример книги, которая нужна автору не для того, чтобы её читали, а для того, чтобы бить ею по голове окружающих. Бернард Беркман (в исполнении Джеффа Дэниелса) превратил свой старый успех в терновый венец и заставляет всю семью сопереживать его творческому кризису. Старый роман Бернарда когда-то принёс ему славу «перспективного писателя». Но к моменту действия фильма «Underwater» превратился в памятник его уязвленному эго. Пока его жена Джоан начинает публиковаться в
The New Yorker, Бернард таскает этот пожелтевший томик за собой как доказательство былого величия, попутно объясняя сыновьям, что Кафка — это «его территория», а все остальные просто мимо проходили. Весь «Кальмар и кит», в сущности, о том, как дети пытаются выплыть из-под обломков этой книги. Старший сын Уолт даже начинает выдавать чужие песни за свои, просто чтобы соответствовать высокой планке «творчества», заданной этим невидимым романом. В мире Баумбака литература — это не искусство, а способ пометить территорию. Книга служит оправданием для тотального снобизма, а зачитывание куска из неё — это акт высшего интеллектуального эксгибиционизма. Она звучит так претенциозно и элегантно, что хочется немедленно купить водолазку и начать презирать массовую культуру. И если вы не читали «Под водой», то вы, скорее всего, просто недостаточно глубокий человек для этого скучного Бруклина.
Тяжеловесная мужская проза о том, как тяжело быть гением в мире идиотов: вся библиография Айка Циммермана, стареющего классика-человеконенавистника — «Послушай, Филип» (2014).
Если Баумбак в «Кальмаре и ките» только начинал препарировать писательское эго, то Алекс Росс Перри в «Послушай, Филипп» доводит это до абсолютного, искрящегося абсурда. Это не просто фильм, это буквально выставка книжного дизайна, созданная специально для того, чтобы поиздеваться над Филипом Ротом и всей эпохой «великих американских романистов». В фильме мы видим десятки книг — «Madness & Women», «Audit», «Some People Are Decent». Художник Тедди Бланк создал для них полноценный дизайн в стиле легендарных изданий 60-70-х годов. Режиссёр настоял на том, чтобы книг было много, и они выглядели безупречно. В итоге зритель верит в литературный вес героя не по его словам, а по шрифту на корешке. Это книги-памятники: они выглядят настолько убедительно, что хочется немедленно найти их на букинистической раскладке, хотя внутри — пустота, созданная лишь для того, чтобы оправдать невыносимый характер главного героя. Каждая обложка Айка Циммермана (его сыграл Джонатан Прайс) — это отдельная шпилька в адрес Филипа Рота, Нормана Мейлера и Сола Беллоу. Это квинтэссенция «серьезной литературы» для мужчин в пиджаках, которые проводят полжизни в креслах, размышляя о собственном величии. Циммерман выстраивает из своих изданий настоящую крепость. Это идеальный пример того, как фейковая библиография заменяет человеку личность.
Грязный реализм, написанный в похмельном бреду: «Бог ненавидит нас всех» Хэнка Муди — «Блудливая Калифорния» (2007–2014).
Это не просто выдуманный роман, это манифест рокнрольщика от литературы и профессионального саморазрушителя, который в итоге (благодаря популярности сериала) действительно материализовался на полках книжных магазинов. Хэнк Муди (Дэвид Духовны) писал честную, злую и глубокую прозу о потерянном поколении Лос-Анджелеса. Но Голливуд сделал с книгой то же самое, что он делает со всем живым: превратил её в глянцевую романтическую комедию под названием «Безумная штучка по имени любовь» (A Crazy Little Thing Called Love) с поп-звездой Томом Капланом в главной роли. Хэнк ненавидит свою самую известную книгу не за то, что она плохая, а за то, во что её превратили. Это идеальный пример ядовитого отношения автора к собственному детищу. Каждая проданная копия — это напоминание о том, что мир предпочитает сладкую ложь горькой правде. В сериале мы видим первое издание — аскетичное, мрачное, с тем самым провокационным названием. Оно кричит о том, что автор не ищет друзей, он ищет собутыльников и понимания. Ирония судьбы в том, что после успеха сериала книгу реально написали и издали (под именем Хэнка Муди). Но фанаты были разочарованы: текст оказался крепким битниковским подражанием Чарльзу Буковски, но в нем не было той магии, которую мы приписывали Хэнку, глядя на его страдания на экране. Оказывается, чтобы написать шедевр в стиле Буковски, недостаточно просто много пить и спать со всеми подряд — нужно ещё, чтобы тебя придумали ушлые сценаристы кабельного канала.
Псевдонаучный трактат по «психоплазмике» (терапия, от которой у вас вырастают лишние органы): «Форма ярости» доктора Хэла Раглана — «Выводок» (1979)
Если психолог предлагает вам «выпустить гнев», уточните, не читал ли он на досуге доктора Раглана (его сыграл Оливер Рид, который выглядел яростно даже в те редкие моменты, когда просто заказывал чай). «Форма ярости» — это книга для тех, кому обычного психоанализа мало, и хочется, чтобы неврозы наконец-то обрели зубы и когти. Раглан проповедует радикальную идею: хватит держать гнев в себе, пусть он выйдет наружу. Буквально. Если ты злишься на маму — у тебя на теле должны появиться язвы. Если ты ненавидишь мужа — твоё тело должно родить маленьких безмозглых убийц в зимних комбинезонах. Книга — это манифест новой медицины, где метафора «меня разрывает от злости» понимается чересчур буквально. Дэвид Кроненберг, вдохновляясь разводом и судебными тяжбами за опеку детей, создал идеальное пособие по селф-хелпу, после которого вам понадобится не отпуск, а экзорцист и бригада хирургов. Это литература, которая доказывает: иногда лучше держать всё в себе, чем дать своей ярости оформиться в нечто, что носит детскую одежду и ходит с молотком. В начале фильма мы видим Раглана на сцене — свою методику он презентует как рок-звезда от психиатрии. Книга здесь — символ власти харизматичного лидера над слабыми умами. Это не просто текст, это лицензия на насилие над собственной физиологией. Обложка книги в фильме выглядит как типовой бестселлер нонфикшена конца 70-х. Кроненберг обожает этот контраст: сухая академическая обёртка, внутри которой скрывается абсолютное безумие.
Криминальный роман, который читается как протокол осмотра места происшествия: Love Hurts Кэтрин Вулф, ледяной блондинки с дипломом психолога и аллергией на нижнее бельё — «Основной инстинкт» (1992)
Пока обычные авторы мучаются над метафорами, Кэтрин Трамелл (Шэрон Стоун) просто выбирает жертву и подгоняет реальность под свой черновик. Она не просто пишет детективы под говорящим (вернее, воющим) псевдонимом Вулф, она их репетирует в реальности. Её книги — это алиби и признание одновременно. Весь сюжет фильма «Основной инстинкт» крутится вокруг того, что убийство рок-звезды произошло в точности так, как описано в её последнем романе. В мире Пола Верховена текст — это не просто текст, это нож для колки льда. Трамелл доказала: если ты достаточно талантлив, ты можешь совершить преступление прямо на глазах у детективов, просто назвав это «сбором материала для книги». Один из самых напряжённых моментов в фильме — то, как Кэтрин программирует реальность, сидя за компьютером (тогда еще огромным и серым). Трамелл — это кошмар любого литературного критика: попробуй напиши на неё плохую рецензию, и в следующей главе ты окажешься привязанным к кровати белыми шелковыми шарфами. Самое ироничное, что сценарист фильма Джо Эстерхаз получил рекордный на тот момент гонорар ($3 млн), фактически написав о том, как опасно и прибыльно писать такие сценарии.
нашего сайта (и не только)
