Могла ли представить себе Мэри Шелли, сочиняя в 19 лет на спор роман о горделивом ученом и его ужасном творении, что образы из него не только переживут её саму, но и получат влиятельную и, видимо, бессмертную (oh, irony!) жизнь в кинематографе?
По примерным подсчетам только к октябрю 2025 года было снято 423 фильма с участием чудовища Франкенштейна. Разумеется, немногие из них можно назвать прямыми — или хотя бы примерными — экранизациями первоисточника. Даже самая первая, 1931-го года с Борисом Карлоффом в роли чудовища, достаточно вольно обращалась с исходным материалом, — настолько, что предложенный в фильме образ монстра, ставший своеобразным поп-культурным каноном, максимально отличался от того, что был у Шелли. Хватало в истории монстра Франкенштейна и постмодернистских переосмыслений, и откровенных пародий, и даже японских фильмов про кайдзю.
Гильермо дель Торо, известный любитель классических монстров всех мастей, вынашивал идею собственной экранизации романа Шелли с 2008-го года, неоднократно признаваясь в интервью, что считает книгу и фильм с Карлоффом чуть ли не самыми влиятельными для него произведениями. Дела с проектом долго не клеились, пока в 2022-м году его не подхватил Netflix. И вот, спустя 3 года после анонса, дельторовский долгострой мечты наконец добрался до зрителей. Так чего же нового смог предложить мексиканский автор в очередном переложении классики? Увы, не очень многое.
XIX век. Экипаж застрявшего во льдах корабля спасает едва живого мужчину со странным протезом, спасающегося бегством от (кажется) неубиваемого великана. Оказавшись в теплой каюте, таинственный незнакомец (Оскар Айзек) представляется Виктором Франкенштейном и начинает горестный рассказ о своей жизни. В детстве маленького Виктора обижал отец (Чарльз Дэнс) — неприятный властный врач-деспот, — поэтому любил он только мать (Миа Гот). Потом она, к сожалению, умерла при родах его младшего брата Уильяма (Феликс Каммерер), и с тех пор Виктор поставил себе целью не только превзойти отца на поприще врачевания, но и по возможности изобрести способ победить саму смерть.
Прошли годы. Виктор вырос в неприятного властного врача-деспота, гонимого научным сообществом за свои возмутительные идеи оживления мертвой плоти. Уильям же, напротив, вырос спокойным рассудительным юношей и даже нашел себе невесту (снова Миа Гот). Однажды судьба сводит Виктора с её дядей, богатым торговцем оружием Генрихом Харландером (Кристоф Вальц), которого, по некоторым причинам, очень интересуют его исследования. Генрих не только берётся их спонсировать, но и обеспечивает Виктора всеми необходимыми материалами. Тот, в свою очередь, влюбляется в невесту брата (кто бы мог подумать?) и, ослепленный собственной гордыней, сшивает из останков трупов Существо (Джейкоб Элорди) — а затем оживляет его при помощи молнии и гальванических батарей.
Для тех, кто не знаком с первоисточником, поясним: Дель Торо не стал досконально следовать сюжету романа, и даже ввел нового персонажа — мецената Генриха, который своим присутствием лишил историю важной составляющей (расхитителей могил, продававших тела студентам-медикам). Эту яркую примету XIX века режиссер подменил богатым промышленником, который добывает тела на полях военных действий. В целом, решение интересное, но, увы, как и многие другие в этом фильме, оно пытается починить то, что не сломано.
Например, метаморфозы, случившиеся с Элизабет — невестой брата Виктора. Любовный треугольник с братьями (или даже квадрат, если брать в расчет специфический интерес героини к Существу) не получает никакого развития и глохнет в самом начале, как не получают никакого развития и явные фрейдистские мотивы (зачем Миа Гот играет одновременно две роли?). Дель Торо поверхностно изменил образ Элизабет, наделив ее чертами Мэри Шелли, известной своим широким кругозором, но не удосужился изменить суть персонажа, оставив её расходным материалом на пути двух главных героев.
В то же время Виктора, на протяжении романа переживавшего различные изменения, оставаясь при этом неоднозначным героем, Дель Торо с самого начала изображает ужаснейшим человеком — эгоистом и тираном. Его характер остается неизменным вплоть до самого мелодраматического финала.
Существо, пожалуй, больше всех остальных следует букве оригинала. Отвергнутый своим создателем, он учится говорить и читать, пытается найти свое место в мире и наладить контакт с другими людьми, — прежде, чем поймет, что места ему среди этих людей нет. Впрочем, если в романе он был коварным и безжалостным убийцей, то в фильме убивает лишь по необходимости (или случайности) и в целом изображен трагическим героем, рыцарем печального образа, — Джейкоб Элорди тут выглядит как длинноволосый дед инсайд, гот-стар в мировом турне.
Собственно, о новом визуальном воплощении классики и хотелось бы поговорить. Гильермо дель Торо всегда имел репутацию визионера, — особенно его бурная фантазия почиталась в области всяких фантастических тварей. Вспомним удивительных вампиров в сиквеле «Блэйда», парад сказочных чудовищ из «Лабиринта Фавна» или кайдзю из лучшего меха-блокбастера всех времен «Тихоокеанский рубеж». Помимо уникальных дизайнов, все эти фильмы отличались впечатляющей картинкой. Так что же новый «Франкенштейн»?
В интервью дель Торо не без гордости рассказывает о том, что корабль из пролога — не CGI, а самый настоящий, изготовленный специально для съемок. Похвально, но увы, когда весь твой остальной фильм выглядит так, будто его нарисовали на компьютере, подобная инициатива кажется бессмысленной. В лучшие моменты «Франкенштейн» похож на кат-сцены из старых видеоигр (это комплимент!), в остальном же напоминает дешевый сериал, который не может себе позволить ни хорошей графики, ни дорогих натурных съемок. Плохо выглядит даже освещение, хотя казалось бы — хорошая игра света и тени всегда играла важную роль в готическом кино! От тени режиссер, кажется, отказывается вполне сознательно, заливая картинку зеленым цифровым светом. Не идет на пользу и откровенный минимализм: сложно сказать, чего в кадре меньше – людей или декораций. Совсем плохо становится, когда на экране начинает происходить плохо анимированный экшн в стиле «Сумерек»: драку Существа со стаей волков будет сложно забыть, хотя очень хочется. При этом нельзя назвать «Франкенштейна» дешевым фильмом, — с бюджетом у него всё в порядке. Его можно было бы запросто визуально решить в духе цифрового экспрессионизма, вроде условного «Легиона» Кадзуаки Кирии, однако вместо этого на экране происходит типичный стриминговый проект с претензией.
Можно предположить, что без жесткой руки «Нетфликса» не обошлось. Все диалоги, например, звучат так, будто мы смотрим пятничный ромком: любая мысль будет озвучена (как минимум трижды), как и любое действие, совершаемое на экране, — это тот самый случай, где герой обязательно должен громко объявить: «Я ухожу!», прежде чем выйти из кадра. Все это приводит к очень смешным результатам. Например, Виктору несколько раз за фильм прямым текстом говорят, что он – настоящий монстр, чтобы каждый зритель уловил, так сказать, посыл произведения.
Впрочем, никакая конспирология не защитит того, что во «Франкенштейне» явно сделано самим Дель Торо. Проблема утилитарности диалогов усугубляется тем, насколько навязчиво в них подаются тонкие материи. Виктора в лицо сравнивают с Прометеем, Существо вслух зачитывает сонет «Озимандия» (к слову, написанного мужем Шелли), а затем берет с полки «Потерянный рай» Мильтона. Эпиграфом к фильму и вовсе служит цитата из Байрона. Еще страшнее, когда начинаешь замечать на экране визуальное цитирование таких совсем не затёртых вещей, как «Сотворение Адама» Микеланджело или натюрморты Караваджо. Пасхалки, отсылки, скрытые смыслы, — круто, скажут рецензенты из Инстаграма, но увы, подобные культурологические понты совсем не красят историю, нормально существовавшую двести лет как-то и без них.
Неприятные метаморфозы претерпевает и сама история. В какой-то момент зловещий рассказ Виктора прерывается рассказом Существа о днях минувших, после чего фильм превращается в плохую мелодраму со счастливым финалом, где торжествуют примирение и всепрощение. Можно легко представить, что мечта Дель Торо на самом деле была снять «Франкенштейна» с хорошим концом, но зачем ради этого было создавать монстра с раздутым хронометражем, решительно непонятно, — да и конец этот выглядит абсолютно чужеродно.
Видеоплеер загружается... Пожалуйста, подождите.
Резюмируем: точной экранизации, каковой, увы, по-прежнему остается ужасный фильм Кеннета Брана, не вышло, а все авторские изменения либо ни к чему не привели, либо вообще испортили замысел первоисточника. А пресловутое визионерство, способное скрыть любой нескладный сценарий, обернулось картинкой уровня недорогого сериала с телеканала Hallmark. «Франкенштейн» Гильермо дель Торо — сам по себе этакое лоскутное чудовище, скорее мертвое, чем живое.
Как ни прискорбно, чуда не случилось, а роман Шелли двухсотлетней давности по-прежнему остается более умным и складным произведением, чем большинство его экранизаций. Лучше, как говорится, почитайте книгу.
нашего сайта (и не только)
