2026 год начался с семейной драмы «Отец мать сестра брат» — на старте января в российский прокат вышел новый фильм Джима Джармуша, который внезапно выиграл Венецианский кинофестиваль. Как ни странно, это первая по-настоящему большая награда режиссера: до этого самой значимой цацкой у него на полке было Гран-при жюри Каннского кинофестиваля за картину «Сломанные цветы».
С Каннами режиссер вообще умудрился поругаться. Джармуш был завсегдатаем фестиваля с самого начала своей карьеры, но в 2025 году «Отец мать сестра брат» без объяснения причин пролетел мимо лайн-апа. Режиссер, кажется, во Францию все-таки собирался. Иначе как объяснить возникновение в интернете сторис, где он показывает фестивалю средний палец. Джармуш, правда, все быстро удалил, но скрин успели подхватить на Reddit. Friendship ended with Cannes now Venice Film Festival is my best friendi.
Что ж, ворчащий Джармуш — это такая же база, как Джармуш музыкальный или поэтический. В связи с премьерой нового фильма режиссера мы превратили его фильмографию в мудборд. Пользуйтесь им с удовольствием!
Беспечный гуляка
Дебютная полнометражная работа Джармуша, снятая почти сразу после окончания киношколы NYU. Ну, как после окончания…Режиссер потратил на съемки фильма грант, который заведение выделил на обучение. Киношколе такая нецелевая растрата средств не понравилась, поэтому диплом Джармуш тогда не получил. «Корочку» ему выслали много лет спустя, когда он уже стал известным режиссером. Хайпожоры!
У «Отпуска без конца» нет как такового сюжета, главный герой просто праздно шатается по Нью-Йорку. Джармуш умеет находить красоту в обшарпанных домах и неказистых на первый взгляд улочках — о своей влюбленности в индустриальные пейзажи он говорил не раз.
Наверное, это слишком недисциплинированный, расхлябанный фильм, но он дарит редкое удовольствие увидеть, как начинает формироваться большой талант, как режиссер с грандиозным будущим находит себя, свои темы и свой стиль. Эта прогулка похожа на джазовую импровизацию (не зря здесь появляется Джон Лури) — текучую и непредсказуемую.
Харизматичный гэнгста
Выросший из одноименной короткометражки, «Более странно чем в раю» — первый «уверенный» фильм Джармуша, уже не проба пера, а мини-шедевр, в котором его неторопливый стиль и страсть к поэзии своевольных бродяг начинают притягательно мерцать.
Картина снята за копейки и на моток пленки, которую Джиму благородно пожертвовал Вим Вендерс; вообще тот факт, что закадровые истории работ Джармуша не менее поэтичны, чем его фильмы, о многом говорит. Практически все герои его лент — аутсайдеры, что легко объяснимо: режиссер со старта пестовал свой панк-статус, которому не помеха даже сотрудничество с модными домами.
Обитатели места более странного чем рай, Вилли (Джон Лури) и Эдди (Ричард Эдсон), — шалопаи и шулеры, мелкие преступники, застрявшие в болоте дней. Визит кузины Вилли все меняет, хотя трудно сказать, к лучшему ли. Джармуш — заслуженный путешественник по переходным состояниям, и жизнь на грани закона, безусловно, один из самых опасных и интригующих трансферов.
Нео-бит нуар, снятый великим оператором Робби Мюллером, с которым делал свои лучшие фильмы Вен Вендерс, главный кино-предок Джармуша. Название говорит само за себя. Том Уэйтс перегоняет украденную машину, в которой обнаруживается труп. После чего попадает в тюрьму, где уже чалятся Джон Лури и Роберто Бениньи.
В принципе звучит как типичный день Тома Уэйтса. Актёры на самом деле провели в рамках подготовки к съемкам ночь в тюрьме, причем такой опыт не напряг только Роберта Бениньи. Все-таки итальянцы — неисправимые оптимисты.
В замкнутом, гнетущем пространстве Джармуш кристаллизует свое чувство юмора, черное и острое, а также показывает, что настоящая дружба может найти вас в любом месте. Главное — от неё не бежать (из тюрьмы бежать можно).
Увлекательный болтун
Джармуш гениально умеет молчать (что особенно видно по его последнему на данный момент фильму), но и в разговорах он мастер. Режиссер поэтому так любит формат антологии — она дает возможность рассказать несколько историй сразу.
«Идея глав, или антологии… иногда разные режиссёры делают это, и это киношная форма, очень популярная в 60-х и 70-х в Европе и Италии. Но это также литературная форма для меня. И я не знаю, я просто люблю её», — признавался Джармуш.
София Коппола как-то заметила, что самое сложное в профессии режиссёра — съемки внутри машины.
«Ты просто не знаешь, как запихнуть в машину эту чертову камеру».
Джармушу на это было явно плевать, когда он снимал «Ночь на земле». Пять мегаполисов (от Хельсинки до Рима), пять меланхоличных, смешных, сумасбродных бесед в такси.
Режиссер хотел сделать быстрый и легкий фильм, когда другой его сценарий был отвергнут студиями. Легко, правда, не вышло: если о камере внутри машины Джармуш не заботился, то сложная логистика съемок подпортила ему немало крови. Этот немного суетливый тон, кажется, проник в фильм, где герои постоянно налетают на острые углы — и искры летят, и не кончается ночь.
Из всех антологий Джармуша «Кофе и сигареты», пожалуй, самая «народная». Режиссер снимал ее аж семнадцать лет — Линклейтер, подержи его пиво. Джармуш позволяет времени в своих фильмах течь спокойно, и поэтому от его самых «бытовых» картин возникает устойчивое ощущение, что сидишь с героями в одной комнате.
У «Кофе и сигарет» этот эффект особенно силён, поскольку актеры много импровизировали, а режиссер не тратил много дублей на сцены. Разговоры о катушке Теслы, полевых операциях, теориях заговора, злом брате-близнеце Элвиса — несмотря на долю абсурда в каждой беседе, все зарисовки кажутся вневременными, интересными и сейчас.
«Предмет не в кофе и сигаретах — это просто предлог, чтобы показать недраматическую часть вашего дня, когда вы делаете перерыв и употребляете эти “наркотики”, или что там еще. Это предлог, чтобы свести героев вместе и дать им поговорить в те отрезки вашего дня, которые обычно выбрасываются из сюжета» — объяснял Джармуш.
Однако не забывайте, что Минздрав предупреждает.
Отчаянный меломан
События антологии «Таинственный поезд» разворачиваются в Мемфисе — мекке блюза, городе Элвиса Пресли. Три простых истории, все случаются в одну ночь. Пара японских туристов приезжают припасть к истокам рок-музыки. Итальянка, застрявшая в Мемфисе после смерти мужа, блуждает по ночному городу. Трое местных бездельников случайно оказываются втянуты в нелепый инцидент.
Джармуш всегда связывает новеллы в своих антологиях сквозным методом — сюжеты не пересекаются напрямую, но сталкиваются в рифмах, мотивах, пространствах. «Таинственный поезд» скреплен именно музыкально, истории сообщаются между собой благодаря звукам ночи — шум поезда, бормотание радио, грохот выстрелов.
Эти field recordingsiдаже важнее блюза и рок-н-ролла, который в обязательном порядке здесь звучит: обозначая миф о Мемфисе, режиссер тут же разрушает его, превращает в истлевшую открытку, беспокойный сон.
Джармуш говорил, что музыка — его главный источник вдохновения и самая красивая форма искусства. Он считает, что кино и музыка тесно связаны: кино движется своим ритмом, подобно музыке, и именно это их объединяет. Режиссер даже как-то сказал, что фильмы он может и не снимать, а вот без музыки жить не может.
У Джармуша есть своя маленькая музыкальная карьера. В начале 1980-х он играл в нью-йоркской группе The Del-Byzanteens, которая принадлежала к течению No Wave. Сейчас режиссер регулярно записывается с голландским композитором Йозефом ван Виссемом, а также время от времени сотрудничает с группой Sqürl.
Любимые музыканты Джармуша часто появляются в его фильмах. Так, Том Уэйтс и Игги Поп стали постоянными гостями его миров. Другой важный для Джармуша музыкант, Нил Янг, создал великий саундтрек к «Мертвецу».
Нилу и Игги режиссер вернул должок, посвятив им документальные ленты. «Год лошади» — бесконечно далекая от канонов музыкальная одиссея, гремучая смесь из концертных записей, архивных съемок и разговоров с Нилом Янгом и участниками его группы Crazy Horse, снятых практически как домашние видео.
Эта картина смотрится удивительно и в наши дни, но тогда подход Джармуша критики не особо оценили. Роджер Эберт даже включил ленту в список худших фильмов года, назвав его слишком нишевым для широкой аудитории.
Игги Попу достался более традиционный фильм: Gimme Danger несколько даже педантично показывает все взлеты и падения великой панк-группы. Однако это не помешало фильму буквально взрываться от энергии — такие уж герои. Джармуш не стал изобретать велосипед и просто дал Игги самому рассказать свою историю. А уж истории он рассказывать умеет.
Поэт-философ
«Мертвец» — вне всяких сомнений, самый мистический фильм Джармуша. И один из самых несчастливых: тогда режиссер решил посотрудничать с Miramax, которые выделили ему беспрецедентную для него сумму в 9 миллионов долларов, но за это пытались покромсать слишком длинный и сложный для потенциального инди-хита фильм.
Печально известный Харви Вайнштейн хотел внести изменения, несмотря на пункт в договоре, что картина должна выйти в прокат только в первоначальном виде. Итог бодания автора с системой — кассовый провал и максимальный дисреспект Харви, которого тогда и так втайне никто не уважал.
Как часто с Джармушем бывает, закадровая история отражает дух фильма. Психоделическое путешествии по Западу Уильяма Блэйка (Джонни Депп) и его спутника, коренного американца по имени Никто (Гари Фармер), — это тихий, но веский протест против мира, где не осталось места настоящей поэзии.
Жанр вестерна вывернут наизнанку и главной целью для главного героя становится не победа, не успех, а духовная трансформация. Стихи Уильяма Блейка выбраны, конечно, не случайны — невинность и опыт образуют философский код, который подвластен лишь по-настоящему смелым людям.
Джармуша привлекают культуры, где ценится пауза, тишина и наблюдение, а не действие как таковое. Неудивительно, что он так очарован Японией. И самураев он явно рассматривает как своеобразных поэтов, только их поэзия творится не в словах, а поступках и жестах.
Самый прямой диалог Джармуша с японской культурой — фильм «Пес-призрак: Путь самурая». Он построен вокруг книги «Хагакурэ» — сборника самурайской философии XVIII века. Главный герой в исполнении Фореста Уитакера работает наемным убийцей. Он живет обособленно в современном американском городе, но его одиночество — выбор сознательный. Так уж положено самураям.
Джармуш лелеет идею кодекса, которому следуешь, даже если мир вокруг тебя его больше не понимает. Трудно не увидеть в этом параллель с самим режиссером, который продолжает следовать внутреннему своду правил, где главное — не изменять самому себе.
Однажды Джармуш должен был сделать главным героем своего фильма поэта в прямом смысле слова. Случилось это в 2016 году, когда вышла картина «Патерсон». Адам Драйвер играет водителя автобуса, но водитель он так, для души, а на самом-то деле он поэт.
Впрочем, Джармуш не видит разницы между двумя этими ипостасями. Поэт — любой человек, способный вытянуть из будней чистую эссенцию жизни, и у Патерсона это получается. Фильм полностью построен на повторяющихся бытовых ритуалах: еда, работа, прогулка с собакой, сон. Эти простые рифмы образуют тот городской узор, к которому, несмотря на всю его неброскость, хочется возвращаться вновь и вновь.
Душноватый ворчун
На старте десятых у Джармуша появилась потребность более резко и детально сообщить, что он думает по поводу современного мира. В фильме-манифесте «Пределы контроля» выяснилось — ничего хорошего он не думает.
Жизнь ничего не стоит (в картине эта фраза красуется на пикапе), политики задолбали, капитализм тоже задолбал, искусство торчит в полной заднице и единственный выход — культурное сопротивление. Герой Исаака де Банколе весь фильм двигается на пинчоновских вайбах, получая мутные инструкции, дабы выполнить миссию, точную цель которой мы так и не узнаем. В «Пределах контроля» обнажены и заострены все достоинства и недостатки стиля Джармуша, и его вздорный, недовольный тон режет нежный зрительский слух. Но в этом оголтелом авторском радикализме что-то есть — по крайней мере, Джармуш stay punk.
Сразу оговоримся: несмотря на то, что Джармуш продолжает ворчать о несовершенстве мира, «Выживут только любовники» ни на минуту не душный фильм. Наоборот, здесь к нему вернулась поэтическая легкость, умение двигаться вперед и видеть краткие проблески красоты.
Вдохновленный «Дневниками Адама и Евы» Марка Твена, фильм рассказывает о паре бессмертных вампиров, которых сыграли Том Хиддлстон и Тильда Суинтон. У них есть свой кодекс чести, который все труднее соблюдать в обществе, одержимого жаждой крови — во всех смыслах.
Перекличка с «Псом-призраком» на поверхности, но это свойство фильмографии Джармуша в целом: его картины работают как сообщающиеся сосуды. Набор претензий к миру тут плюс-минус тот же, что и в «Пределах контроля», но оформлены они куда более элегантно — все-таки вампиры точат камень уже давно и научились за свой век эффектным трюкам.
Вот уж где Джармуш вдоволь наворчался, причем максимально прямолинейно, так это в фильме «Мертвые не умирают». Идею обратиться к зомби-хоррору режиссеру подала Тильда Суинтон во время съемок «Выживут только любовники». Логично: жанр, который когда-то продвинул в массы Джордж Ромеро, всегда был очень пластичным и замечательно вмещал в себя политические и социальные метафоры.
Собственно, комедийный зомби-ужастик Джармуш использует по прямому назначению — пытается немножко пугать, немножко смешить и очень даже множко говорить о том, как все вокруг прогнило.
Поначалу фильм интригует: режиссер довольно любопытно деконструирует жанр, подшучивая над тем, что восставшие мертвецы не сильно-то отличаются от равнодушных и вполне себе живых граждан, жалко влачащих свое существование в сонном городке. Одна сцена с пожеванным могилой Игги Попом, который жадно выхлебывает кофе, чего стоит.
Однако под конец Джармуш, к сожалению, скатывается в откровенное чтение морали. Мол, все вокруг только и думают, что о новой игровой приставке, а до души никому дела нет. Да поняли мы, поняли! Слишком душный финал для многообещающего фильма, где сразу и зомби, и летающая тарелка, и Бушеми-трампист.
Джармуш для всей семьи
Билл Мюррей в роли непутевого бати — слишком заманчивое торговое предложение. Роль в «Сломанных цветах» Джармуш писал специально под актера, а тот после окончания съемок и вовсе думал уйти из кино, предполагая, что уже не сыграет ничего лучше.
Звучит громко, но от истины не так уж и далеко. В роли стареющего ловеласа Мюррей фантастически хорош, и даже на диване в этом фильме он сидит совершенно душераздирающе. Его герой вынужден покинуть квартиру, дабы посетить всех своих бывших. Не для извинений (хотя и это тоже по итогу): он обнаружил дома письмо, где какая-то из его «экс» сообщила, что у него имеется взрослый сын.
Чем старше Джармуш становится, тем больше копается в семейных ценностях. Любопытно при этом, что у самого режиссера нет детей, а еще в интернете можно найти слухи, что его длительный союз с режиссеркой Сарой Драйвер носит открытый характер.
Тем не менее, сам режиссер рос в семье достаточно большой (у него есть сестра и брат), так что вряд ли динамика отношений между родственникам для него темный лес. Он, что называется, чувствует. Слепые пятна, горечь недопонимания, ошибки прошлого, любовь в отчаянных местах — вот к чему лежит его сердце, когда он заводит разговор о семье.
Название «Отец мать сестра брат» намекает на то, что можно устроить просмотр в уютном семейном кругу. Это действительно так…ну, почти.
Новый фильм Джармуша — это мини-антология из трех новелл, никак не связанных между собой, но прошитых общими рифмами, темами и даже шутками. В частности, во всех историях звучит труднопереводимая британская идиома Bob’s your unclei. В первой новелле речь идет о двух серьезных детях (Адам Драйвер и Майем Биалик) и непутевом папаше (Том Уэйтс, тотемный актер Джармуша). Во второй — двух дочерях, зажатой и богемной (Кейт Бланшетт и Вики Крипс соответственно), приехавших пить чай к матери (Шарлотта Рэмплинг), известной писательнице. А замыкает фильм меланхоличная зарисовка о близнецах (Индия Мур и Люка Сабба), которые пытаются разобраться со скромным наследием погибших родителей — причем наследием в самом широком смысле.
Джармуш снял на своем веку множество фильмов, к которым идеально подходит слово «камерный», но «Отец мать сестра брат» хрупкий даже по его меркам. Формально это разговорная картина, но здесь часто звенит тишина — и умение работать режиссера с паузами, превращать их в невероятно выразительный прием, впечатляет.
Героям, как правило, сложно перепрыгнуть через эту тишину, но «Отец мать сестра брат» редкий фильм о дискоммуникации в семье, который не демонизирует проблему, не превращает ее в непреодолимое препятствие. Иногда чтобы любить необязательно понимать и даже принимать — можно просто посидеть вместе на диване.
нашего сайта (и не только)
