Главная жалоба критиков в этом году — отсутствие больших голливудских фильмов и неожиданных зрелищ-открытий, какими в прошлые годы были, например, «Субстанция» и «Сират». Голливудскую квоту в конкурсе закрыл Джеймс Грей, а за зрелищность поручили отвечать «Надежде» корейского жанрового тяжеловеса На Хон-джина («Желтое море», «Вопль»). Действие фантастического боевика разворачивается в небольшом городке Бухта Надежды (отсюда двойственный заголовок). Местные охотники находят изуродованные туши коров и начинают подозревать, что скот подвергся нападению диких животных. Вскоре, однако, становится ясно, что угроза, с которой столкнулись жители, носит внеземной характер. Простой полицейский (Хван Джон-мин) оказывается в самой гуще событий, когда натыкается на разрушительный кровавый след, который разбушевавшийся пришелец оставил за собой.
«Надежда» — это, что называется, кость, брошенная изголодавшейся каннской публике после нескольких дней пресного конкурса. Первые 40 минут фильм медленно и верно выстраивает саспенс, показывая не монстра, но пот и кровь, стекающие по лицу бегущего служителя порядка, разорванных в клочья жителей, пробитые стены, пугающие тени. Появление чудища стоит всех ожиданий: перед нами оказывается что-то среднее между гигантским Голлумом, атакующими титанами и персонажами World of Warcraft. С этого момента фильм превращается в довольно несерьёзную, но потешную попытку скрестить все клише жанрового кино об инопланетных вторжениях — разумеется, с топорным CGI. В какой-то момент на экране вообще появляются пришельцы с лицами Майкла Фассбендера, Тейлор Расселл и Алисии Викандер. Если отвлечься от того, что «Надежду» показали в каннском конкурсе — это отличное попкорновое кино, от которого не стоит ждать многого. С учетом обстоятельств премьеры неудивительно, что у картины уже анонсирован сиквел.
Помимо Раду Жуде, на Круазетт в этом году приехал и другой яркий представитель «новой румынской волны» — Кристиан Мунджиу («4 месяца, 3 недели, 2 дня», «МРТ»): в конкурсе показали его «Фьорд». В центре сюжета — большая религиозная румынская семья (в роли родителей — Себастиан Стэн и Ренате Реинсве), переехавшая в заснеженный городок в Норвегии. Родители с детьми активно (и вроде бы даже успешно) пытаются интегрироваться в жизнь местного комьюнити, но спотыкаются о собственный менталитет: норвежцы начинают подозревать, что консервативные практики воспитания включают в себя рукоприкладство. Обращение в службу по защите детей, сепарация, суд — румынам остаётся следовать абсурдным процедурам и надеяться, что здравый смысл (а он, как известно, у каждого свой) победит.
Актёрские работы — большая удача и психологический центр картины. О том, что от Стэна стоит ждать чего-то экстраординарного, все начали догадываться еще по первым кадрам из «Фьорда», и не зря: именно его скупой, жесткий перформанс добавляет напряженности неразрешимому конфликту мировоззрений. За драматизм в ансамбле отвечает Реинсве — ее героиня, норвежка по происхождению, мать, вроде бы и понимает соотечественников, но уже слишком глубоко погружена в жизненный порядок мужа. Герметичный городок превращается для семьи в ад, и никакого решения Мунджиу для героев обеих сторон не предлагает.
Николас Виндинг Рефн, в последние годы больше лавирующий среди сериальных форматов, привез первый за десять лет полный метр — «Её личный ад» с Софи Тэтчер, Чарльзом Мелтоном и Гаваной Роуз Лю. Прежде, чем смотреть его, стоит просмотреть контекст появления идеи (без него кино сильно проседает по части собранности): Рефн пережил клиническую смерть и именно этот опыт вложил в сценарий. Сюжет «Её личного ада» фантасмагоричен: в некоем неоновом городе, тонущем в тумане, в пентхаусе роскошного отеля живет остроскулая Эль (Тэтчер). Ее отец-режиссер (Дюгрей Скотт) готовит новый фильм и хочет видеть в нем не только дочь, но и ее мачеху Доминику (Лю), с которой у Эль очень непростые отношения. Параллельно на экране развивается история рядового К (Мелтон), охотящегося за таинственным маньяком Человеком в коже — подозревают, что в его власти оказалась дочь солдата.
NWR — тот режиссер, про которого справедливо и вовсе не стыдно сказать, что эстетика и форма у него превалируют над содержанием. «Её личный ад» — яркий тому пример. С экрана льются реки неонового света, отражающегося то в зеркалах, то в бриллиантах, то в стразах и глиттере на лицах героинь. Стробоскоп пульсирует под техно-ритм и выхватывает из темноты красивых людей в красивых костюмах. На этот раз даже появляются вставки из карикатурного сайфай-сериала про космический экипаж в стиле «Звёздного пути». Смотрится это всё, безусловно, красиво, но из-за невнятной истории и откровенно путаных диалогов быстро начинаешь скучать. От Рефна ждешь явно не такого вялого камбека — и из-за обстоятельств, которые вдохновили фильм, от этого даже становится немного стыдно.
После долгого молчания Андрей Звягинцев вернулся в Канны с «Минотавром» — мрачным удушающим триллером о супружеской измене на фоне событий осени 2022 года. В центре — владелец транспортной компании Глеб (Дмитрий Мазуров), живущий с женой и сыном в идеально выстроенном доме где-то в российской провинции. Жена все чаще исчезает по каким-то делам, сотрудники фирмы один за другим уезжают из страны, а из администрации требуют срочно предоставить список из 14 мужчин для военкомата. Формально «Минотавр» — ремейк «Неверной жены» Клода Шаброля, но у Звягинцева адюльтер уходит на второй план, оставляя место тревожному контексту времени.
ДНК Звягинцева считывается в картине буквально с первых кадров. Фирменные холодные интерьеры, пустынные мизансцены, тотальная эмоциональная дистанция между людьми — в центре сюжета вновь дисфункциональная семья. Камера Михаила Кричмана механически фиксирует детали, из которых складывается очень конкретный портрет эпохи, а сценарий Семена Ляшенко наполняет диалоги не только ощущением катастрофы, но и неожиданно горьким юмором. Название же отсылает к древнегреческому мифу про монстра в лабиринте, которому афиняне каждый год отдавали в жертву 14 молодых людей — звягинцевский символизм во всей красе.
нашего сайта (и не только)
