Второй день смотра (он же первый полноценный) начался с долгожданного возвращения: в «Двухнедельнике режиссеров» показали «Варенье из бабочек» Кантемира Балагова — первый за семь лет фильм от обласканного критиками ученика Александра Сокурова. Ставки были высоки: впервые в карьере Балагов снимал не на родине и не на родном языке. Фильм рассказывает историю семьи, выходцев из Черкессии, которая перебралась в США и не без трудностей обосновалась где-то в Нью-Йорке. В центре повествования — Азик (Барри Кеоган), работающий шефом в ресторанчике национальной кухни, и его сын-подросток Темир (Талха Акдоган), увлекающийся вольной борьбой. Вместе с Азиком работает его сестра Заля (Райли Кио), а на квартиру то и дело заглядывает брат-раздолбай Марат (Гарри Меллинг). Темир то и дело ставит отцу в укор, что тот делает недостаточно для безбедного существования семейства. Очередная ссора на эту тему заканчивается трагически.
Оторванность от родины и незнакомый антураж сыграли с фильмом злую шутку. Как рассказывал сам Балагов, он рассчитывал снять кино о маскулинности и нежности, которую мужчины редко проявляют друг к другу, причем сделать это на примере вполне конкретной черкесской диаспоры. Кредит доверия, оказанный в форме громких западных имён, на этом фоне исчерпывает себя примерно ко второй половине картины. Кеоган и Меллинг, хоть и отыгрывают материал на очень высоком уровне, совсем не попадают в него по тональности и смотрятся крайне неуместно — кажется, что вовсе не эти лица должны быть на экране. От этого «Варенье из бабочек» напоминает скорее не произведение Балагова, а ремейк на него — узнаваемый по стилю, но обесцвеченный, а местами даже фальшивый.
Совсем противоположным по тону получился открывший «Особый взгляд» «Подростковый секс и смерть в лагере “Миазма”» Джейн Шенбрун, известной по психологическим хоррорам «Мы все отправимся на всемирную ярмарку» и «Я видел свечение телевизора». С изрядной долей самоиронии постановщица признается в любви жанру слэшера (а конкретнее — трэшовым франшизам из 1980-х), в котором чувствует себя как рыба в воде. По сюжету молодой постановщице Крис (Ханна Айнбиндер) доверили перезапустить некогда популярную хоррор-серию «Лагерь “Миазма”» про бедовый летний лагерь, который каждое лето терроризирует водолазоподобный монстр с гарпуном. Крис одержима идеей снять в фильме актрису-затворницу Билли Пресли (Джиллиан Андерсон) — final girl из самой первой части. Рабочая встреча оборачивается неожиданными открытиями для обеих.
В своем третьем игровом фильме Шёнбрун отходит от мрачного изображения кризиса идентичности и с юмором, дружеским сарказмом и бессовестными насмешками над голливудским станком по переработке интеллектуальной собственности признается в любви не только ужасам, но и кино как медиуму в целом. «Миазма» фантасмагорически перемешивает реальность, выдумку, жанровые клише и литры крови, чтобы показать, какую важную роль может играть кино в поиске идентичности и обретении уверенности в себе, своих вкусах и даже своем теле. История для Шёнбрун очень личная — и на сей раз полная надежды.
Секция «Каннской классики» подготовила подарок для всех фанатов скорости, мощных автомобилей и запаха жжёной резины: театр Люмьер настиг отреставрированный первый «Форсаж», которому в этом году исполнилось 25 лет. Представить картину приехали Вин Дизель, Джордана Брюстер, Мишель Родригес и дочь покойного Пола Уокера Мидоу. Дизелю простили всё: и почти часовую задержку сеанса из-за желания сфотографироваться со всеми фанатами, и затянувшееся вступительное слово, где он пошутил, что урвет любую микрофонную минуту, ведь такую честь Каннский смотр оказывает не каждый день. Рёв мотора во время просмотра то и дело перебивали аплодисменты и радостные возгласы фанатов — а значит, Дом может спать спокойно, ведь с такой крепкой семьей фильм точно проживет еще не один десяток лет.
нашего сайта (и не только)
