«Гольф — это хорошая прогулка, испорченная игрой», — гласит знаменитый афоризм, приписываемый Марку Твену.
Лонни Хокинс (Уилл Феррелл) с ним категорически не согласен. Для него элитный спорт — это прежде всего легальный повод опрокинуть бокал идеально охлаждённого шардоне, заесть его маринованным огурцом и в очередной раз напомнить миру свою главную жизненную догму: «Delicious beats bullshit».
Лонни Хокинсу сорок два (а на вид лет на дцать больше). В этом возрасте спортивные легенды уже заканчивают карьеру, а неудачники начинают объяснять себе, что настоящий шанс ещё впереди. Главный турнир своей жизни он так и не выиграл, всё ещё колесит по Америке в большом серебряном автобусе, его семейная жизнь давно превратилась в череду постыдных катастроф, а наладить контакт с сыном оказывается сложнее, чем загнать мяч в лунку при штормовом ветре. В общем, всё складывается именно так, как обычно складывается у героев Уилла Феррелла: они всё ещё уверены, что способны перевернуть мир, хотя окружающие уже устали крутить пальцем у виска. Именно в этот момент судьба подбрасывает Лонни последний шанс вернуться в большой спорт — а вместе с ним и возможность наконец разобраться, что именно он пытается выиграть на самом деле.
Уилл Феррелл вообще оказался в гольфе не случайно. В начале 2000-х он был, пожалуй, главным лицом спортивной комедии — жанра, который тогда чувствовал себя в Голливуде почти так же уверенно, как супергеройское кино десятилетием позже. «Телеведущий: Легенда о Роне Бургунди», «Рики Бобби: Король дороги», «Лезвия славы», «Полупрофессионал» — Феррелл раз за разом играл людей, чья самоуверенность была обратно пропорциональна их здравому смыслу. Спорт в этих фильмах служил лишь идеальной площадкой для абсурда: зрителя интересовал не счёт на табло, а столкновение раздутого эго с реальностью. «Ястреб» выглядит как попытка вернуться именно в ту эпоху — только за прошедшие годы изменился не только Голливуд, но и сам зритель.
У гольфа вообще особая репутация в американской культуре. В отличие от большинства видов спорта, он всегда был окружён не только соревнованием, но и социальным кодом: клубами, правилами поведения, дорогой экипировкой, корпоративными связями и представлением о принадлежности к определённому классу. Возможно, поэтому в кино гольф почти никогда не был просто игрой. Он становился удобной сценой для столкновения разных Америк. Но у этой культуры есть и другая, менее официальная и куда более шумная традиция — такие фигуры, как Джон Дэли, напоминают, что гольф может быть не только пространством дисциплины и статуса, но и территорией свободы, эксцентричности и узаконенного раздолбайства.
Именно поэтому появление Уилла Феррелла в истории про гольф кажется логичным. Его герои всегда были людьми, которые пытаются захватить пространство, куда их не приглашали. Они приходят в мир правил и приличий с единственным оружием — собственной уверенностью. Но если раньше это выглядело как освобождающая комедия о нарушении границ, то сегодня возникает другой вопрос: что происходит с человеком, который всю жизнь пытался доказать, что он особенный, а мир больше не уверен, что ему вообще нужно это доказывать?
Феррелл тоже уже не тот комик, каким был во времена «Рики Бобби» или «Лезвий славы». Его экранная энергия стала спокойнее, а фирменная истерическая самоуверенность уступила место затаённой мудрой усталости. Но важнее другое: изменился сам тип героя, которого публика готова принять. Когда-то персонажи Феррелла казались обаятельными идиотами. Сегодня тот же набор качеств — громкость, инфантильность, неспособность взрослеть — воспринимается уже совсем иначе.
«Ястреб» сразу ставит перед зрителем более сложную задачу: принять Лонни Хокинса гораздо труднее, чем предыдущих героев Уилла Феррелла. Обычно его персонажи могли быть самовлюблёнными идиотами, но за их нелепостью всегда скрывалась детская непосредственность. Лонни же с первых минут оказывается человеком, чья одержимость собственной карьерой уже успела причинить боль окружающим. Особенно показателен эпизод со смертью его давнего друга и кэдди: реакция героя не вызывает ожидаемого сочувствия, потому что даже в момент утраты он остаётся сосредоточен на себе и собственной истории.
Именно здесь фильм неожиданно расходится с классической феррелловской формулой. Раньше его герои были людьми, которые не понимали, насколько они смешны. Лонни, кажется, не понимает, насколько он токсичен. Это уже не просто большой ребёнок, который отказывается взрослеть, а человек, который слишком долго жил внутри собственной мечты и перестал замечать, что эта мечта требует жертв не только от него. Но перевёртыш возникает позже: человек, который в личных отношениях часто оказывается эгоистом, обладает почти безупречным инстинктом в вопросах удовольствия. Его знаменитый принцип — «Delicious beats bullshit» — звучит как очередная феррелловская шутка, но постепенно превращается в философию героя. Лонни искренне верит, что жизнь слишком коротка для лишних усложнений: если что-то приносит настоящий восторг, оно уже имеет ценность.
Лонни не гурман в европейском смысле слова. Он наследник не шефов высокой кухни, а всей культуры BBQ, дайнеров, культовых закусочных, локальных продуктов; «лучшего бургера в городе». Его идеальный набор — охлаждённое шардоне, соленья и еда, которая приносит мгновенное удовольствие, а не требует интеллектуального анализа. Его интересует не происхождение продукта, не сложность рецепта и не статус блюда. Его интересует ощущение. Вкус важнее правил, удовольствие важнее престижа, непосредственный опыт важнее любых объяснений.
Это почти противоположность современной культуре еды, где удовольствие часто оказывается окружено бесконечным количеством комментариев: правильные продукты, правильные рестораны, правильные способы потребления. Лонни словно защищает право человека просто сказать: «Мне это нравится». Без оправданий, без рейтингов, без попытки превратить каждую вещь в символ статуса. Герои Феррелла всегда были людьми плохого вкуса, но огромного аппетита к жизни. Лонни — возможно, первый случай, когда сериал задаёт вопрос: а что, если этот аппетит одновременно и его главное достоинство, и его главный недостаток?
Главная фраза сериала — «Delicious beats bullshit» — на первый взгляд звучит как очередная абсурдная шутка в духе Уилла Феррелла. Если переводить буквально, получится что-то вроде «вкусняшка побеждает хренотень». Но именно в этой простоте и скрыта вся философия героя. Слово «bullshit» здесь означает не только ерунду или откровенную глупость. Это всё лишнее: пустые разговоры, показная сложность, правила ради правил, попытки убедить человека, что он должен испытывать удовольствие только правильным способом. А «delicious» — это не просто еда. Это любое настоящее ощущение радости, любой момент, когда жизнь кажется хорошей без дополнительных объяснений.
Иногда солёный огурец и бокал холодного белого вина важнее, чем все разговоры о вкусе, статусе и правилах. Иногда непосредственная радость оказывается честнее любой экспертизы. Иногда дурацкий сериал про старого тупого спортсмена оказывается глубже, чем мотивационные драмы про вкус к жизни.
В каком-то смысле Феррелл играет здесь не вышедшего в тираж клоуна с клюшкой, а стареющего комика, который оглядывается на собственный жанр. Лонни может быть раздражающим, эгоистичным и смешным, но за этим появляется неожиданная уязвимость. Он принадлежит эпохе, когда мужчины измеряли себя достижениями, статусом и победами. А теперь ему приходится учиться существовать без постоянного подтверждения собственной значимости. И фильм про гольф — самый подходящий для такого поворота. Потому что гольф в отличие от футбола или баскетбола — одиночный вид спорта. Ты играешь против поля, против самой игры, против себя, против собственного характера. Тут невозможно спрятаться за командой. Или за своей спортивной кличкой — спойлер: настоящим тотемным животным спортсмена, которого все знают как хищный Ястреб, оказывается леопардовая лягушка, существо совершенно другой природы.
В этом смысле старый тупой спортсмен неожиданно оказывается героем почти дзенской притчи (и формат десяти эпизодов по двадцать с чем-то минут тут на удивление к месту). Лонни не всегда умеет быть хорошим мужем, отцом или другом, но у него есть редкое качество — способность по-настоящему наслаждаться самим фактом существования. Звучит как ересь в мире, в котором даже удовольствие сегодня должно проходить процедуру легитимации. Лонни никогда не пытается казаться умнее и не пытается быть изысканным. Он человек, который оценивает мир по очень простому критерию: это вкусно? Причём «вкусно» в максимально широком смысле. Вкусный удар. Вкусная шутка. Вкусная победа. Вкусная женщина. Вкусная бутылка вина. Вкусная жизнь, которую не способна испортить никакая игра.
Видеоплеер загружается... Пожалуйста, подождите.
Особенно здесь любопытен второстепенный персонаж Радфорда (Дэвид Хорнсби) — новый ухажёр жены Лонни (Молли Шэннон). На первый взгляд он кажется полной противоположностью главного героя — нервный очкарик с томиком поэзии, визуально списанный с Трумена Капоте и цитирующий Уолта Уитмена в, казалось бы, совершенно неподходящих ситуациях. Совершенно не зря рядом с Лонни появляется человек, который постоянно цитирует Уитмена. Потому что классик американской литературы был совсем не о дистанции от жизни и не о деструктивных паттернах. Его поэзия была гимном телесности, радости бытия и полноте момента. Так что застрявший в книгах интеллектуал и гедонист с бокалом шардоне на самом деле говорят об одном и том же — просто на разных языках.
нашего сайта (и не только)
