Беккет Рэдфеллоу (Глен Пауэлл) с удовольствием просыпается в камере для заключенных. Скоро его должны казнить, но он спокоен как удав. К нему на предсмертную исповедь приходит отец Моррис (Адриан Лукис). Беккет улыбается и начинает рассказ.
Его мать выгнал дед из шикарного особняка, когда она забеременела в 18 лет от простого музыканта. Отец умер от сердечного приступа во время родов, а матушка чуть позже от рака. Перед смертью она успевала артикулировать сыну наставление: «Ты не отступишься, пока не заживешь достойной жизнью». Приехавшему в поместье к родственникам мальчугану дают от ворот поворот (а ворота там очень изящные). Мальчик вырастает и начинает выполнять последнюю волю мамы: приговаривает к смерти каждого члена семьи и пытается не запутаться в паутине любви, которую плетет меркантильная дама сердца из детства Джулия (Маргарет Куолли).
Эта картина довольно ровно встает на рельсы современного антибуржуазного и антикапиталистического кино. В оригинале название все же — «Как совершить убийство». Тем паче, что наша локализация как бы рифмуется с НВОшными «Наследниками» — маятник качнулся в обратном направлении. Если к 2018 году культура созрела для сериальной романтизации богачей (хотя там всё же разговор о семье и сложностях внутри неё, просто голос даётся социальной верхушке), то теперь в кино они получают по полной. И «Белый лотос», и особенно злобные корейцы — недавний «Метод исключения» Пак Чхан-Ука, «Паразиты» Пон Джун-Хо, «Игра в кальмара», — и даже отечественный «Майор Гром» — все они были красным флагом с «Броненосца "Потемкина"», знаменем борьбы за власть неимущих. Но стоит сказать в пользу картины Паттона Форда — есть у нашего подопытного одно серьезное отличие, о котором подробнее в конце текста.
Вернемся к названию. Так как же совершить убийство? Со вкусом и утонченно — отвечает фильм. И кого убивать? С кузенами все просто: один — избалованный донельзя, поющий и кричащий в караоке во всю глотку «Last resort» Papa Roach; другой — аморфный фанат фотоискусства и запрещенных веществ. С этими кончаем без разговора, даже тошно глядеть на них. Чуть позже один за другим будут приговорены к односторонней поездке в семейный склеп тети и дяди: на двоих особого акцента нет, но третий ведь помог ему стать состоятельным человеком… Но это все мелочи, главное — как Беккет это делает! Проникнуть сквозь всю охрану и видеонаблюдение и вручить отравленный предмет жертве — легко! Притвориться журналистом и незаметно влить яд в кофе жертве — я даже не вспотел. Кто там следующий? Утопить мажорчика, привязав к его ноге якорь? Да и да! Но у нас возник только один вопрос: Как. Всё это. Делает. Человек. Даже без образования? Ладно, ещё вопрос. Как мы должны на это реагировать? Смеяться над великим стёбом автора? Не уверен, поэтому мы начинаем хмурить брови.
Ещё большая беда лежит в сопереживании персонажу. Дело в том, что зритель не присутствует рядом с героем в переломный момент его жизни — детстве. В «Крестном отце» мы переживали с Майклом весь путь потери семьи и близких (вспомните филигранную сцену, когда за столом один за другим исчезают братья) и абсолютно понимали его в самом конце — несмотря на абсолютную безнравственность финального решения. В «Наследнике» все беды, весь процесс вкладывается в уста героя, который отпускает короткие фразы типа: «так мама заболела и попала в больницу»; «отец имел слабое сердце и умер во время родов»; «следующие годы я провел в детском доме». В дальнейшем он будет вспоминать и регулярно вертеть в руках медальон с волосами матери — один из немногих действительно удачных моментов в картине. Зрителю просто необходимо вчувствоваться, влезть в кожу персонажа. А когда всё решается дежурными фразами, а не образами, не самим кинематографическим действием, — уж извините, мы не сможем вступить в диалог с фильмом.
К тому же на протяжении всего повествования персонаж Пауэлла не испытывает никаких мук совести. Наказ матери становится для Беккета идеей фикс — поэтому можно убить и демонического деда, и дядю, который сильно помогает главному герою и который сам тяжело переживает смерть сына и собственные оплошности в воспитании. И во втором случае, кстати, авторы вновь ограничатся закадровым текстом: «его мне было убить сложнее всего». Во время просмотра возникает довольно чёткое ощущение, что Беккет неправильно трактует предсмертный наказ матери. Может, она предлагает добиться успеха самому, без помощи наследства и влиятельных родственников, как попробовала она? Авторы намеренно уходят от ответа и оставляют Беккета наедине с собой.
Видеоплеер загружается... Пожалуйста, подождите.
В конце «Наследник» декламирует нетривиальную мысль, которая в мировом кино высказывается редко. Теперь морали нет, совести тоже — всё решают деньги, достаток и удовольствие от жизни. Но ведь это сейчас происходит повсеместно. Люди идут по головам, плюют друг другу в души или вовсе фарисействуют. Не мы такие, жизнь такая — отчётливо послышалось с задних рядов. Что ж, возможно, людям предстоит переосмыслить эту картину через время.
В целом же кино вышло неплохое — просто это фильм упущенных возможностей, поэтому ему так прилетает. Надеемся, что Беккет сейчас стоит у нас за стенкой и готовится выколоть нам глаза — чтобы мы больше никогда не видели на экране такой парад бессовестного безобразия.
нашего сайта (и не только)
