Простой работяга Беар (Майкл Джонстон) безнадежно влюблен в свою коллегу и давнюю подругу Никки (Инде Наварретт). Мучается бедолага еще со школьной скамьи, но признаться девушке в своих чувствах так и не решается. Об этом знают все их общие друзья, но Никки, кажется, в упор не замечает любовное томление парнишки. Однажды Беар заглядывает в магазинчик эзотерических приколов и покупает там загадочную игрушку, которая обещает исполнить одно желание. После очередного неудачного диалога с Никки он с горя решает воспользоваться этой вещью и загадывает, чтобы его зазноба наконец-то ответила взаимностью. Неожиданно это срабатывает, причем едва ли не моментально. Никки и Беар начинают встречаться. Однако девушка влюбляется слишком сильно — не на жизнь, а на смерть.
Группа «Банда четырех» когда-то пела: любовь — это власть одного над другим. «Обсессия» доносит этот, вероятно, спорный тезис с пугающей доходчивостью. Личность Никки под воздействием мутных чар стирается полностью, вся её жизнь теперь подчинена чувствам к Беару. Тот на старте отношений этому рад, а потом ему становится не по себе. Особенно когда любимка заклеивает дверь, чтобы Беар не покидал её ни на минуту.
Это еще не самое жуткое, что совершает Никки во имя полного слияния с объектом своей страсти, но обойдёмся без спойлеров. «Обсессию» периодически аттестуют как фильм тошнотворный — что для хоррора, разумеется, комплимент — однако неприятных на физиологическом уровне восприятия вещей тут не так уж много. Поначалу вообще можно подумать, что ошибся дверью и попал на инди-мелодраму, просто чуть более медленную и зловещую, чем обычно.
Баркер убаюкивает зрителя статичными планами, выцветшей палитрой и мечтательной музыкой (что-то вроде готического вейпорвейва), чтобы неспешно его развернуть и за руку повести туда, где становится очень, очень некомфортно. Именно умение вызвать чувство тревоги и неловкости заставляет «Обсессию» более-менее убедительно работать в хоррор-направлении. Чисто визуально это не очень интересный фильм, да и Баркер явно ещё только разрабатывает свой киноязык (в отличие, к слову, от Ари Астера, с которым его постоянно сравнивают, и чей визуальный почерк был выразительным с самого начала).
Он берёт другим: перепадами тона — с нежности на страх, с тоски на отвращение. Причем переключает тумблеры Баркер тихо и тонко — здесь медленный, несколько тягучий ритм картины становится безусловным плюсом. Возникает ощущение, будто кто-то незаметно всё время открывает за вашей спиной дверь, чтобы впустить сквозняк, но каждый раз, когда вы оборачиваетесь — дверь оказывается заперта и рядом никого нет.
Очевидно, что жанр хоррора Баркеру не чужой и он умеет добывать из реальности крипотцу — это было заметно еще по его предыдущему среднему метру Milk & Serial (отличному, кстати, его можно посмотреть на YouTube). Но также и очевидно, что он пока не до конца чувствует механику жанра, не умеет работать с ним на длинной дистанции, поэтому «Обсессия» держит в напряжении отнюдь не всегда и в основном именно за счет этого странного ощущения сквозняка за спиной. Хотя несколько отменных зубодробительных эпизодов тут есть — в одном разбивается бутылка, в другом участвует автомобильный руль.
Зато в чём Баркер уже однозначно хорош — это в комедии. Он и прославился как участник комедийного дуэта “that’s a bad idea”, который промышляет пародийными скетчами на YouTube. У Баркера специфическое чувство юмора, наблюдательное и жесткое, что роднит его с лучшими представителями современного кринж-юмора в духе Тима Робинсона или Коннора О’Мэлли.
«Обсессия» не выматывает во многом благодаря тому, что автор точечно размечает сюжет выплесками смеха, пусть и нервного. Один из самых смешных эпизодов связан с тем, что желание с игрушкой загадывает другой персонаж — и легкомысленность его выбора оказывается в некотором роде убийственной.
Неслучайно, наверное, что вдохновением для фильма послужил эпизод из «Симпсонов» про счастливую обезьянью лапку. Знаменитая семейка приезжает в Марокко, где Гомер покупает у уличного торговца «обезьянью лапу» — магический артефакт, исполняющий желания. Но есть подвох: каждое желание сбывается с неприятными последствиями. К слову, Гомер решает загадать «безопасное» желание: идеальный сэндвич с индейкой без каких-либо выкрутасов. Однако мясо оказывается суховатым и Симпсон-старший в ярости выбрасывает бутерброд. Довольно забавно, что в «Обсессии» тоже есть важный момент с сэндвичем и «неправильным» мясом. Хочется верить, что это (не)осознанная отсылка конкретно к этой сцене.
Впрочем, магический аспект в «Обсессии» важен только как сюжетный спусковой крючок, потому Баркер не вкладывается в него слишком сильно. У режиссера просто другие приоритеты. «Я хотел рассказать историю о том, насколько далеко может зайти чья-то фиксация на другом человеке» — заметил Баркер в одном из интервью. Гиперфиксация считается обязательной частью любви, по крайней мере, на раннем этапе, но описать «Обсессию» просто как фильм о болезненной созависимости — значит сильно сузить его пространство борьбы.
Видеоплеер загружается... Пожалуйста, подождите.
Баркер не подыгрывает своему герою, но и не осуждает его: кому из нас хоть раз в приступе безответной любви не хотелось внушить заветное чувство любыми правдами и неправдами? Другое дело, что всепоглощающая сила любви в современной поп-культуре всё меньше и меньше кажется подходящим объектом для оголтелого восхищения. Баркер показывает, что раствориться друг в друге — квест для сильных духом, который не каждый захочет проходить, каким бы интригующим мероприятие не казалось поначалу. В этом смысле «Обсессия» невольно вступает в диалог с другим недавним хайп-хоррором, «Одно целое», который пресловутое слияние рассматривал как вполне приемлемую форму чувств — конечно, если оба партнера достаточно сдвинуты для такого.
Баркер же предупреждает, что от такого расклада кто-то точно сойдет с ума (скорее всего оба). Сколько в настоящей любви волшебства, а сколько холодного расчета — тоже любопытный вопрос, над которым фильм ненавязчиво предлагает подумать. Над «Обсессией» вообще думать чуть занятнее, чем её смотреть, но это не обязательно плохо. Очевидно, что это в первую очередь этапная работа, эффектная и неглупая, чей успех поможет дойти Баркера до настоящего шедевра. В ней есть какая-то подкупающе честная жесткость, а еще очень понятная меланхолия, которая рано или поздно накрывает любого, кто открывает для себя, что любви до гроба на самом деле не бывает. А если бывает, то не факт, что это здорово.
нашего сайта (и не только)
