С Бонни никто не дружит. Почему? Вместо того, чтобы играть с соседскими детьми, она играет с ковбойкой Джесси, конем Булзаем, космонавтом Баззом Лайтером, депрессивным динозавром, ежом-пастором и другими ребятами. У всех других детей давно есть планшет с виртуальными играми, а она зачем-то возится со своими игрушками, — вероятно, причиной тому пост-ковидное социальное расстройство: Бонни ходит с опущенной головой, стесняется здороваться с людьми и боится зрительного контакта. Дрожащими руками, в надежде на то, что это как-то вылечит одиночество дочери, родители покупают ей планшет — штучку-лягушку под названием Лилипад. Лилипад (или, как она просит себя называть, просто Лили) сходу начинает воплощать в жизнь ночной кошмар любого человека, — самовольно отправлять кому-то сообщения, добавлять хозяйку в рандомные чаты, оформлять подписки и настраивать под себя алгоритмы. Бонни, по всей видимости, впервые в жизни видит интернет, поэтому её всё устраивает.
«Сегодня изучишь, как этим пользоваться, а с завтрашнего дня не больше пары часов у экрана» — говорит ей мама, но эти слова уже не будут услышаны. Судьба игрушек под вопросом. Друзей у Бонни по-прежнему нет, но Лили намерена это исправить. К той же цели стремятся и игрушки — только план шерифа Джесси многоступенчатый и энергозатратный, а Лили справляется за 9 секунд (подсчитано депрессивным динозавром). Стало ли от этого кому-нибудь лучше? Не особо.
Тем временем где-то на каком-то необитаемом острове просыпаются десятки Баззов Лайтеров. Им нужно куда-то непонятно куда, но явно туда, где есть звезды. Для этого они жгут костер, смотрят на небо, затем строят корабль и плывут в неизвестном направлении. Баззы Лайтеры универсальны, — они умеют чинить, строить и даже программировать. Их дисциплина безупречна, их работа слажена, их намерения туманны. Кто они и куда они идут? Ясно только, что к звездам.
«Эпоха игрушек закончилась» — причитают списанные в утиль после встречи с окаянным гаджетом игрушки. Волноваться не стоит — всё это мы уже проходили с Баззом и Вуди, притом не один раз. Мы знаем, что они никуда не денутся, а эпоха «Истории игрушек» закончится только тогда, когда франшиза перестанет приносить прибыль, то есть примерно когда Земля налетит на небесную ось. Пятая часть, по сути, рассказывает ту же историю, что и самая первая, только с щедрым количеством фан-сервиса, тревогами диджитал-эры и довольно эпилептической динамикой повествования: каждую минуту тут происходит 100500 вещей (расчет, по всей видимости, на то, что якобы современный ребенок не способен продолжительное время концентрироваться на чем-то одном).
Всё это логичным образом идёт в ущерб сценарию: от довольно прямолинейного, шаблонного сюжета веет каким-то хроническим СДВГ — слишком много совершенно прекрасных деталей (мохнатая хрюшка! Коллекция лошадей! Летчик-арахис с ПТСР! Туалетный гаджет для приучения к горшку, озвученный Конаном О’Брайеном!), но от их количества страдает качество: получается, что все хорошо знакомые герои оказались задвинуты на второй план, а новые раскрыться не успели. Что касается странной линии с нашествием Баззов Лайтеров, то вся ее суть, кажется, заключается исключительно в том, чтобы в финале привести к обязательному экшн-сегменту, после которого они дружно воспарят к ночному небу, а затем исчезнут из фильма навсегда. Красиво, но зачем?
Чуть ли не главным наследием Pixar всегда считался строгий контроль качества, — по крайней мере, так было в начале 2000-х. Сейчас же студия всё чаще ассоциируется с вечным возвращением к собственным успешным франшизам. Вдохновение и стремление к коммерческому продолжению успеха совпадают редко, поэтому вряд ли через тридцать лет мы прочтем ностальгические тексты к юбилеям «В поисках Дори» или «Тачек 3». Но, как говорится, раз в год и палка стреляет — «История игрушек» (к слову, любимая франшиза Брета Истона Эллиса) поразительным образом всегда была серией, в которой не было откровенно плохих или вторичных фильмов. Причина, кажется, была в том, что она всегда понимала, к кому обращается, — это в хорошем смысле очень миллениальская франшиза: она взрослела вместе со своими зрителями, никогда не упуская возможности ими откровенно манипулировать, — кто в конце любой части «Истории игрушек» не пускал слезу и не хватался за телефон, чтобы позвонить маме, у того нет сердца.
Пятая часть в последнем пункте марку держит, настойчиво выжимая слезы там, где надо, но своим предшественникам откровенно проигрывает. Притом, надо учитывать, что это самый дорогой на данный момент проект в истории Pixar с бюджетом 250 млн долларов (есть подозрение, что значительная часть этих денег ушла на гонорар Тейлор Свифт, чья песня звучит на финальных титрах).
Хорошая новость в том, что контроль качества снова на уровне. Плохая — что вместе с ним вернулся и некий когнитивный диссонанс, притом в не самой обаятельной форме. «История игрушек 5» как бронепоезд несется к заранее предрешенному финалу, не замечая, как на периферии накапливаются ее недостатки, но ведь 30 лет зрительской любви и доверия явно не прошли бесследно, свыкнется — слюбится, все можно простить.
Например то, что в 2026-м году заявление, что дети круглые сутки сидят, уткнувшись в компьютеры, уже, мягко говоря, не звучит свежо. Что тема разумных игрушек, скрывающихся под носом у ничего не подозревающих взрослых, себя уже исчерпала. Что пиксаровский схематизм уже порядком раздражает, шутки работают через раз, а в третьем акте нас неизбежно ждет довольно утомительная погоня, — прием, который эта франшиза, по сути, довела до совершенства еще во второй части, в сцене с багажной лентой в аэропорту. Можно даже забыть, что финал третьей части (в ней, если что, игрушки буквально ехали в ад!) уже был практически идеальным прощанием с персонажами: на экране они наконец-то попали в надежные руки, а за его пределами навсегда отпечатались в памяти нескольких поколений зрителей.
Хотя всё это просто придирки. Главная проблема «Истории игрушек 5», написанной и поставленной на этот раз не Джоном Лассетером, а Эндрю Стэнтоном, в том, что он обозначает проблему, но на самом деле не верит в то, что это проблема. Фильм, по началу заявляющий себя как технофобский, яростно бьет тревогу, а затем столь же решительно обрывает сам себя на полуслове. Да, может быть, экраны и гаджеты плохо, — но так ли уж действительно плохо? Точно? А если подумать? Мы не уверены.
Pixar примерно последние 10 лет грешит некоторым лицемерием, — почти в каждую новую картину они пытаются запихнуть какое-то громкое высказывание, чаще всего антикапиталистического характера, хотя компании, принадлежащей корпорации Disney, тут стоило бы помолчать. Корпорация, как ни крути, порождает корпоративное искусство, даже если делает вид, что это не так. Притворяться приходится потому, что общественный запрос как раз направлен против корпораций — «капитализм» слово ругательное, а идея отложить телефон и пойти потрогать траву нынче слишком востребованная. Люди в дорогих костюмах, сидящие в хорошо кондиционированных офисах, всё это прекрасно понимают. Поэтому у них каждый раз получается автомат Калашникова: подобные благие намерения оборачиваются хорошо маркетированной высокобюджетной рекламой самих себя и всех мультимиллионных корпораций (которые, по сути, одна большая корпорация) разом.
Когда пиксаровские авторы пытаются говорить о распределении сил и власти, что уже само по себе несколько абсурдно, они неизбежно приходят к выводу, что в этом самом распределении не надо ничего менять, а надо просто принять, что, сколько ты ни крутись, римейки, лигаси-сиквелы, покадрово переснятые в лайв-экшене классические мультфильмы и греющие душу на протяжении 30 лет персонажи всегда будут доминировать на экранах, — и дальше будет только хуже.
Спекуляция на миллениальской ностальгии вещь слишком прибыльная: игрушечные пиксар-диснеевские мультики едут прямо в ад — и мы вместе с ними. Лилипад, при всем своем зловещем цифровом всевластии уровня HAL-9000, на деле оказывается вовсе не злодейкой и даже не антагонисткой в прямом смысле, а очередной игрушкой с добрым сердцем, сошедшей с конвейера бесконечной франшизы. Она желает всем добра. Как и Эндрю Стэнтон. Он добрый, всем рад. Трудно убедительно обличать опасности экранной зависимости, когда твой фильм будет доступен на стриминговой платформе Disney+.
Но да, мы живем в обществе, и фильмы из серии «История игрушек» должны приносить удовольствие. Так почему бы просто не расслабиться и не поддаться очарованию этого безупречно скроенного летнего блокбастера, метко стреляющего в зрительские сердца? Особенно если его просмотр ощущается механическим, или даже алгоритмическим действием — это кино гладкое как экран айфона и интуитивно понятное как новая iOS. В конце концов, там есть смешной туалетный гаджет по имени Смарти Пэнтс. Ковбой Вуди чешет пузо и сияет лысиной. Динозавр кричит: «О нет, опять вымирание!» Тим Аллен снова озвучивает Базза Лайтера и произносит поучительный монолог о том, что в жизни важно уметь отпускать, — даже после того, как сравнил положение консерватора в Голливуде эпохи Трампа с жизнью в Германии 1930-х. Мохнатая хрюшка, в конце концов, просто чудесная.
В какой-то момент у Лилипад случается «момент Базза Лайтера», когда она осознает собственную массовую, фабричную природу и буквально предпринимает попытку выбросить себя на свалку истории. Но остальные игрушки по доброте душевной отговаривают её от таких радикальных идей, — ведь важнее всего, говорят, сотрудничество и поиск компромиссов. Они принимают гаджет в свою компанию и отныне полны решимости работать сообща: уважаемый бигтех, милости прошу к нашему шалашу, главное, чтобы эпоха игрушек продолжалась. Амбиции и перемены вообще вещи вредные, надо довольствоваться тем, что есть, не кипешить и наслаждаться драгоценными моментами жизни, отвлекающими от рутины. Будь скромнее, измени отношение к проблеме, как советуют психологи, — придёшь к гармонии с собой, найдёшь друзей и поймёшь, что зла не существует, а сопротивление бесполезно.
Видеоплеер загружается... Пожалуйста, подождите.
Люди, сидящие в зрительных залах, доверчиво усматривают в фильме освободительный дух, умиляются и строчат в приложении Letterboxd уан-лайнеры в духе «давайте отложим телефоны и пойдем трогать траву». «История игрушек 5» за первые выходные в США зарабатывает $160 млн, устанавливая рекорд франшизы и демонстрируя лучший старт в 2026 году. Тейлор Свифт, скорее всего, получит «Оскар». Все счастливы. Всё работает. Всё так, как и было задумано.
Лилипад, кстати, сейчас можно купить в «Волмарте» или заказать на Amazon.
Поторопитесь — вдруг раскупят.
нашего сайта (и не только)
