Америка 1917 года. Обросший бородой, словно дерево мхом, Роберт Грейниер (возможно, лучшая роль Джоэла Эдгертона) задумчиво валит лес и помогает в строительстве железной дороги. Вся команда считает, что это ничуть не менее престижно, чем строительство пирамид. Он заводит много знакомств: правда, кто-то потом забудет его, кого-то другого не вместит уже его память, кто-то оставит в его жизни большой след — да так, что он будет долго, прямо до самого конца вспоминать слова этих людей, — а кто-то с головой канет в Лету. При этом дома его будут ждать любимая жена Глэдис (Фелисити Джонс) и горячо любимая дочь. Однажды лесорубы убьют китайца, сбросив его вниз со скалы. У пассивно стоящего в стороне и бездействующего Роберта открыто закровоточит чувство вины, а сам китаец станет ходить за ним хвостиком и безмолвно на него взирать. В снах, которые герой, исходя из названия, будет смотреть в поезде, Грейниер учует неизбежное, ловко поданное через короткие монтажные фразы, как в «Беспечном ездоке» Денниса Хоппера. Это неизбежное прискочит, как любой уважающий себя всадник смерти, быстро — его семья сгорит в лесном пожаре. Теперь Роберт должен ответить себе на единственный вопрос: как жить дальше?
На самом деле фильм начинается не так. Камера прикреплена к дереву — они вместе летят вниз. Мужчины расчленяют пилами дерево. Один из них пьет из кружки, а голос за кадром объявляет: «Его звали Роберт Грейниер, и он прожил более 80 лет в окрестностях города Боннерс-Ферри в Айдахо». Потом нам расскажут и покажут краткое содержание жизни этого парня. Станет известно, что он был на побережье Тихого океана, но большую воду так и не увидел, что точную дату своего рождения он так и не узнал, что никто ему так и не рассказал, как он потерял своих родителей, а странные и гибридные животные закрепились в его разуме не хуже, чем момент депортации китайских семей. И только потом он встретит свою будущую возлюбленную.
Тут хотелось бы остановиться на двух точках, которые очень точно говорят о подходе авторов в вопросах переноса литературного текста на экран. Во-первых, как уже можно было догадаться, Клинт Бентли решает использовать закадровый текст. Здесь кажется важным вспомнить недавнюю громкую премьеру (о которой мы тоже, кстати говоря, писали) — «Звук падения» Маши Шилински. Вечный разговор о некомпетентности языка кино в сравнении с литературным по сути сводится к двум вопросам — как использовать вербальную часть и зачем. Вспоминая немецкую картину, можно говорить о двух видах использования «закадра»: поясняющего и расширяющего. И если работа Шилински как раз расширяла содержание кадра — персонажи намеками и подсказками рассуждали о событиях и жизни, — то поясняющий, самый легкий способ получения информации, можно довольно часто услышать в американском коммерческом кино. «Сны поездов» уверенно расположились посередине: без текста мы сильно потеряем в глубине переживаний и мыслей Роберта, но сообщать информацию, которую показать на экране слишком проблематично, в фильме всё же будут в лоб.
Во-вторых, произошло изменение структуры истории. Повесть Джонсона, вышедшая в 2011 году — работа очень высокого уровня, тонко сделанная и отлично написанная. Попытка Бентли и сосценариста Грега Куидара вытянуть повествование в струнку не кажется слабостью, потому что, например, на причину убийства китайца нам намекнули в начале — а дальше сами думайте, никто подсказывать не будет. Ну и огромное количество деталей, озвученных рассказчиком у Джонсона, кинематографисты вкладывают в уста окружающих товарищей, и это выглядит абсолютно органично.
Вся внутренняя работа, все колебания Роберта показаны в фильме довольно точно. Основной детерминической связкой становится убийство китайца и расплата за бездействие персонажа Эдгертона. Грейниер даже задает вопрос ушедшему в мир иной: «Не слишком ли жестко?» Но, как известно, мертвые не отвечают. Не исцеляют главного героя и слова Арна Пиплса (одного из самых запоминающихся персонажей и в картине, и в повести сыграл Уильям Х. Мэйси): «Вряд ли нам воздается за наши дела. Видал я, как возносились плохие, а хорошие падали». Мы несём наших мертвых — у Роберта на спине целых трое, и видно, что это ноша, может, ему и по плечу, но силы вот-вот закончатся, а ноги собьются в кровь и не донесут хозяина до финишной черты.
Видеоплеер загружается... Пожалуйста, подождите.
Ближе ко второй половине кино превращается то ли в элегию, то ли в чистую поэзию. Роберт попробует взять себе на попечение семью прекрасных собак и стать извозчиком, но всё это будут сопровождать мысли о Боге, о его поиске. И абсолютно логично, что апогей этого пути, полного потерь, — полет на самолете (поневоле вспоминается недавно вышедший «Авиатор» с точно такой же концовкой) в месте, максимально близком к Всевышнему. В этой точке герой впервые расправит крылья своей улыбки, а авторы расскажут нам всё, что хотели сказать. И вот, когда долгая прогулка по жизни Роберта подходит к концу, боль и тяжесть за все пройденное подступает комом в горле. У зрителя может остаться только один вопрос: а китаец всё ещё ходит за ним?
нашего сайта (и не только)
