О, русская классическая литература! Как повлияла она на умы не только в России, но и во всём мире и как продолжает влиять и отражаться в зарубежной музыке, театре и кино. Нас по понятной причине больше всего интересует последнее.
Начнём с предуведомления: в текст не включены как высокобюджетные костюмные постановки, верные букве и духу книг-оригиналов («Онегин», многочисленные «Анны Каренины»), так и очевидные вехи кинематографа («Доктор Живаго» Дэвида Лина, «Война и мир» Кинга Видора). Не появятся здесь и оригинальные авторские прочтения Толстого и Достоевского — например, «Белые ночи» Лукино Висконти, «Партнер» Бернардо Бертолуччи, «Идиот» Акиры Куросавы, «Карманник», «Кроткая» и «Деньги» Робера Брессона и тому подобное. Не потому, что мы их не любим, а потому что они изначально входят в обязательную программу при изучении фильмографии великих режиссёров.
У нас другая задача — вспомнить неожиданные, странные и выбивающиеся из канона экранизации и подтолкнуть вас не только к просмотру фильма, но и заодно к чтению первоисточника. Как минимум чтобы понять, насколько режиссёр добавил в текст самого себя и что оставил неизменным. И почему эти книги до сих пор будоражат умы.
Булгаков, Михаил Афанасьевич
Первая экранизация повести Булгакова, где Шариков стал Бобиковым (по-немецки фильм и вовсе называется «Почему лает господин Бобиков?»). Профессора Преображенского и его ассистента Борменталя играют соответственно Макс фон Сюдов и Марио Адорф, и если первый близок книжному образу, гениально воплощенному Евгением Евстигнеевым, то второй превратился в тупого мужлана, не особо отличающегося от пса-пролетария Полиграфа Полиграфовича. Более того, Бобиков даже умудряется вызывать сочувствие. А ещё в кадре появляется Илона Сталлер, впоследствии более известная как порнозвезда Чиччолина. Сатирическая трагикомедия, привычная по фильму Бортко, у итальянцев обернулась местами дурковатым фарсом — впрочем, далеко от текста любящий русскую литературу Латтуада не отошёл.
Гоголь, Николай Васильевич
И вновь Латтуада, только более ранний, с вольной экранизацией «Шинели», из которой, как выясняется, выросли не только все мы, но и итальянский неореализм. Во всяком случае, история маленького человека, потерявшего дорогое его сердцу пальто в Павии 1930-х годов и умершего от горя, снята именно в этой стилистике. Буквально в том же году сценарист фильма Чезаре Дзаваттини написал и «Умберто Д.» Витторио де Сики, тоже драму про униженного и оскорблённого. Просмотр этих двух фильмов подряд растопит даже ледяное сердце.
Грин, Александр Степанович
Романтическая история одной сбывшейся мечты снята на 16-миллиметровую плёнку, как и предыдущий фильм режиссёра «Мартина Идена» (тоже, кстати, экранизация классика литературы, только американской). Суть повести Грина осталась неизменной, пусть и пропала излюбленная автором морская тема, а героям поменяли профессии. Вот в любовь дочери солдата и пришлого лётчика поверить чуть сложнее — потому что угрюмый секс-символ Луи Гаррель играет пьяницу и картёжника, проигравшего свой самолёт, то есть не самого вдохновляющего на бабочек в животе персонажа. Зато картинка очень красивая, а когда в финале из ниоткуда вдруг возникает мираж моря и проплывающий по нему корабль с багряными парусами, становится понятно, что Марчелло очень хотел использовать ключевой образ из книги. Пусть он и не слишком вяжется с остальным сюжетом.
Достоевский, Федор Михайлович
Снятые друг за другом фильмы польско-французского режиссёра Анджея Жулавски поставлены по мотивам двух романов самого мрачного классика из школьной программы. Если в «Публичной женщине» «Бесов» лишь снимают внутри фильма, то сюжет «Шальной любви» близок к «Идиоту» от суматошного начала до исступлённого конца. Мышкин, ставший потомком венгерского принца Леоном, оказывается в центре гангстерских разборок и свистящих пуль, что не мешает ему мечтать о Настасье Филипповне, вернее, Мари (на тот момент супруга режиссёра Софи Марсо). В обеих картинах актёры постоянно кривляются, психуют, выкрикивают исповедальные монологи и трясутся в падучей — то есть ведут себя как обычные герои создателя «Одержимости». И Федора Михайловича, разумеется.
В своем втором фильме британский режиссёр-клипмейкер вдохновлялся не столько Достоевским, сколько Францем Кафкой и «Бразилией» Терри Гиллиама. В итоге сумрачная история клерка Саймона Джеймса, которому портит жизнь двойник Джеймс Саймон (Джесси Айзенберг играет, ну да, того и другого), в большей степени опирается на визуальные куншнтюки и абсурдистский юмор, чем на самокопание и самоедство. Пуристы и педанты могут кривить лица, но такое прочтение тоже имеет право на существование.
Ильф, Илья и Петров, Евгений
Последняя роль Шэрон Тейт — ни много ни мало сам Остап Бендер в очаровательной итальянской комедии по мотивам «12 стульев», снятой венгерским режиссёром. Честно говоря, актриса тут не очень похожа на великого комбинатора, зато от её нарядов глаз не оторвать. Пару ей составляет блистательный Витторио Гассман, способный перевоплощаться в кого угодно. Его Киса Воробьянинов, вернее, нью-йоркский парикмахер Марио узнает, что английская тётя спрятала драгоценности в стульях, уже продав их в антикварный магазин. Торговку антикваром и играет Тейт. А ещё тут имеются Орсон Уэллс в роли театрального режиссёра, ставящего «Доктора Джекила и мистера Хайда», Витторио Де Сика и радующие глаз виды «свингующего Лондона» и витального Рима. Плюс неожиданно счастливый конец.
Толстой, Алексей Константинович
Классический хоррор-альманах якобы поставлен по рассказам не только Алексея Толстого, но и Антона Чехова с Ги де Мопассаном, но на самом деле это враньё — только у второй новеллы «Вурдалак» есть литературный первоисточник, готический рассказ «Семья вурдалака». Дед с того света, высасывающий кровь из своих потомков, потом ещё не раз возвращался на экраны — в одной только России существуют три экранизации (одноименная 1990 года, «Папа, умер дед Мороз» Евгения Юфита и «Вурдалаки» Сергея Гинзбурга). Но у мастера италохоррора он выглядит внушительнее всего — в исполнении Бориса Карлоффа с его тяжёлым сверлящим взглядом. К тому же колористика и работа со светом тут совершенно потрясающие.
Кадр из «Трёх лиц страха»
Толстой, Лев Николаевич
Понятно, что Аллен пародирует тут не только «Войну и мир» — в диалогах героев есть очевидные реверансы «Преступлению и наказанию», «Братьям Карамазовым» и «Идиоту». И всё же хочется считать историю любви Бориса и Сони на фоне войны с Наполеоном экранизацией главного романа Льва Николаевича. Нью-йоркский невротик комикует в духе Чарли Чаплина и братьев Маркс и доказывает, что смешными у него получаются не только диалоги, но и так называемая физическая комедия. Хотя диалоги здесь всё же на первом месте.
Видеоплеер загружается... Пожалуйста, подождите.
Тургенев, Иван Сергеевич
Юноша Александр (англичанин Джон Маулдер-Браун из фильмов Сколимовски и Висконти) влюбляется в юную соседку, княгиню Зинаиду (Доминик Санда играла за год до этого в «Кроткой» Брессона по Достоевскому). Но девушка старше его на пять лет и предпочитает водить за нос взрослых мужчин, которые всюду следуют за ней послушной свитой. Самым болезненным ударом по первой любви оказывается новость, что Зина — тайная пассия его отца (сам Максимилиан Шелл). Отчасти автобиографическая повесть Тургенева в режиссёрском дебюте Шелла стала историей, где поэтичность и холодность сплелись воедино. За первое отвечают красивые молодые актеры и «русская» природа в ностальгической дымке, снятая оператором Свеном Нюквистом в Венгрии. В какой-то момент даже кажется, что смотришь раннюю картину Сергея Соловьева. Второе обеспечивает горькая интонация и финальный закадровый текст. Скажем по секрету, именно этот фильм и навёл на идею собрать в одном тексте не самые очевидные экранизации.
Чехов, Антон Павлович
Талантливые актёры репетируют «Дядю Ваню» в обветшалом заброшенном театре Нью-Йорка. Если поддаться чарам их игры, позабудешь и про отсутствующие декорации и костюмы, и про убогий интерьер. Именно на это рассчитывал Андре Грегори в своей идее подать пьесу в виде её неотполированной репетиции и самому пригласить на неё избранных зрителей. Маль, снявший Грегори в «Ужине с Андре», решил задокументировать этот сырой спектакль для особо тонких ценителей театрального волшебства (и будущей голливудской звезды Джулианны Мур). «Ваня…» стал последней картиной французского классика — он умер на следующий год от лимфомы.
Австралия 1920-х, только что отгремела Первая мировая. В обветшалый дом возвращается немолодой и напыщенный литературный критик, после смерти жены уехавший в Англию на пару десятилетий и оставивший свою дочь (Керри Фокс из «Неглубокой могилы») на попечении бабушки и дяди Джека (вместо Вани!). Причем возвращается с молодой красавицей-женой (Грета Скакки), которая кружит голову Джеку и местному доктору прогрессивных взглядов (Сэм Нил).
Австралийская версия «Дяди Вани», показанная в конкурсе Московского международного кинофестиваля 1995-го, оказалась не меланхоличной драмой, а остроумной комедией положений, где герои бузят и напиваются, как это принято в краю антиподов. Дядя здесь отступает в тень, чтобы на авансцене радовал глаз добрый врач, которого местные обвиняют в большевизме. Настоятельно рекомендуем к просмотру — какая ещё экранизация Чехова может похвастаться сценой, где доктор Астров и Елена Андреевна смущённо смотрят в бинокль на спаривающихся кенгуру?
Сэр Энтони Хопкинс дебютировал в кино как режиссёр почти в 60 лет с экранизацией «Дяди Вани». Место действия — Уэльс начала прошлого века. В роли ворчливого Иана, пьющего и тоскующего о напрасно прожитой жизни — сам поздний дебютант, своим талантом убравший остальных персонажей на задний план. В трактовке сценариста Джулиана Митчелла история кризиса предпенсионного возраста стала чисто британской; в сцене катарсиса дядя Юэн обвиняет ненавистного лондонского гостя-профессора, отравившему ему всю жизнь: «Ты обманывал нас, как англичане всегда обманывали валлийцев». Но всё же характерная англосаксонская природа и темперамент не могут вытеснить русский сплин, смертную скуку, оборачивающуюся криком в пустоту.
Юная Агнесс приезжает в дом на озере, где она выросла, и встречает неудавшегося писателя Константина, который переживает из-за невозможности сближения с матерью-актрисой. Родоначальница берлинской школы, главного направления немецкого кино 2000-х, полного длиннот и пауз, Ангела Шанелек довольно сильно изменила пьесу «Чайка» вплоть до финала, где не гремит выстрел, и избавилась от многих персонажей. И всё равно в этом кино «по мотивам» хватает экзистенциальной тоски Антона Павловича. Вместо пистолета тут издает звук блистер с таблетками, а действие укладывается в три летних знойных дня на природе, которые не несут радости скучающим и уставшим героям: все, кроме Константина, хотят покинуть этот истинно чеховский застойный мирок.
Бонус
Васильев, Борис Львович
Сомневаемся, что тамильский режиссёр читал военную прозу Бориса Васильева, но он явно очень вдохновился экранизацией повести «А зори здесь тихие» 1972 года. Настолько, что перенёс её в джунгли и заставил строптивых и заносчивых девиц сначала изводить своего инструктора Дурувана на военных сборах, а затем уже вместе с ним давать отпор англоязычным террористам. Цель у злоумышленников серьёзная, как в экшенах с Майклом Дудикоффым — сорвать взлёт космического спутника, который улучшит показатели урожайности по всей Индии. Как говорит Дуруван, вообще я против установки мин, но враги родины должны быть уничтожены. Кроме того, он отлично дерётся, свободно говорит по-английски и принимает отёл у коровы. Куда до него старшине Васкову из картины Станислава Ростоцкого!
Рекомендуем смотреть для поднятия настроения — монтаж драк и трогательный CGI радуют не меньше, чем актёрская игра. А уж когда вроде как положительный индус громит деревню оболганного девчатами Дурувана, впору и вовсе вспомнить комедии братьев Цукер.
нашего сайта (и не только)
