На вступительных титрах слышны скрипы и мужские стоны — но нет, дорогой зритель, это вовсе не то, о чём ты подумал! Так испускает последние вздохи приговоренный к повешению, за которым наблюдают две девочки, Кэтрин (Шарлотта Меллингтон) и Нелли (Ву Нгуен), одна завороженно, другая несколько отрешенно. Мимо мужчина проходит с зашуганным мальчиком (Оуэн Купер); совсем скоро мальчика привезет к себе домой добрый мужчина (Мартин Клунес), а Кэтрин, приходящаяся ему дочерью, назовёт его Хитклиффом, как умершего брата. Несколько минут спустя мужчина оказывается не таким уж и добрым. У мальчика, когда он повзрослеет в похожего на Никиту Джигурду бородатого Джейкоба Элорди, останутся шрамы на спине — а Кэтрин, выросшая в Марго Робби, будет его немного доставать. Нелли, начитанная служанка, недостойная дочь какого-то лорда, продолжит за всем наблюдать, но ее будет играть уже Хонг Чау.
Внимательный читатель «Грозового перевала» Эмилии Бронте уже отметит, что в книге все было по-другому — но внимательный зритель предыдущих экранизаций знает, что историей Хитклиффа и Кэтрин режиссеры вертят как хотят, поэтому сильно переживать из-за вновь переиначенной истории тоже не стоит. У многих эта история становилась мелодрамой уровня теленовеллы — но если задуматься, то без нарочито возвышенного языка рассказчицы Нелли это вполне могло быть пересказано на уровне «она отказала мне, сказала, что любит тебя». Что действительно удручает, так это авторский взгляд, который во многих интервью подается как та версия книги, какой её запомнила Эмиральд Феннелл в четырнадцать лет. Да и название на английском кокетливо взято в кавычки — а значит, какие могут быть претензии?
Можно было бы не только не посмотрев сам фильм, но и просто с закрытыми глазами написать текст о том, что выход нового «Грозового перевала» — еще один симптом эпохи оголтелого анти-интеллектуализма и инфантилизма (неспроста этот взгляд на себя четырнадцатилетних), главным лозунгом которого стала позиция «позвольте людям наслаждаться вещами», приводящая к довольно удручающим последствиям. В самом наслаждении простым и примитивным нет ничего плохого — но в нынешнем своем изводе оно приводит к тому, что производители искусства с легкостью соглашаются с новыми правилами и делают это простое невыносимым, не давая людям возможности подумать о том, что они заслуживают большего. Что же бросается в глаза при просмотре?
В первую очередь то, что «Грозовой перевал», начиная с заглавного титра, составленного из волос — памятник различным цехам, работающим над кино. Костюмеры, постановщики, гримёры, декораторы — всем им удается наполнить мир Феннелл деталями, и их без всякой иронии хочется рассматривать с большой дотошностью. Несложно заметить в позах героев отсылки к Уистлеру и другим художникам — но любовь к LED-экранам в качестве задника здесь явно кажется ложкой дёгтя в визуальном воплощении фильма. Если в «Бедных-несчастных» их применение добавляло ощущение нереальности, то здесь все местами выглядит плоско, как в фильмах, снятых в декорации «Древнерусский город» на «Мосфильме» или даже, страшно сказать, как пародия на «Грозовой перевал» и его экранизации.
И это кажется неслучайным. Ведь Феннелл уже третий фильм подряд занимается деконструкцией — если в прошлые разы это был жанр рейп-ревенж и история о пришельце, вроде Рипли или главного героя «Теоремы», то здесь это классический роман, который проходят в старших классах и дальше, в общем-то, не вспоминают (и это в целом заметно по тому, как изменен сюжет «Перевала»).
Попытка уйти в комедию здесь очевидна, особенно в измененном характере Изабеллы (Элисон Оливер), которая часто становится поводом для насмешек, а затем чуть ли не сообщницей Хитклиффа в неких интригах. Есть в таком ключе и несколько сцен с Робби. Да и Шазад Латиф в роли Эдгара Линтона больше похож на героя Сергея Бурунова в «Содержанках». Но эта комедия кажется очень натянутой, вытягивающей из зрителя смешки, рассчитывающей на самые базовые вещи.
Это же касается и диалогов, которые не обошла стороной главная проблема современного кино: здесь слишком многое проговаривается, даётся в лоб — ведь Эмиральд Феннелл знает, что есть авторы, использующие подтекст, и ненавидит каждого из них. Для примера: когда отец Кэтрин умирает из-за любви к выпивке, на фоне трупа мы видим две заботливо выстроенные реквизиторами горы из бутылок. На базовых вещах построена и сама история. У Бронте было полно нюансов и простора для трактовок — здесь же все сводится к деньгам и сексу, которого, конечно, еще никогда не было так много в экранизациях «Грозового перевала». Увы, скоростной монтаж, которым Феннелл прямо грешит, не позволяет даже прочувствовать эти сцены — они больше похожи на клип Чарли ХСХ с пометкой «только для совершеннолетних».
Исполнительница, написавшая для Феннелл несколько песен, слегка вышла за пределы близкого ей электропопа, и вместе со струнными ее музыка звучит довольно выигрышно. Возможно, дело в том, что XCX не просто записала саундтрек, а оригинальные песни для фильма, или просто никто не знал, что с ними делать, но когда тут звучат они (или песня фолк-исполнительницы Оливии Чейни), то значит, в это время нам будут показывать красивые картинки. Или горячие сцены. Или просто случайные кадры. Так ли это важно? Как и в «Солтбёрне», в один важный момент Феннелл заливает все красным: по всей видимости, чтобы связать смерть и любовь, ведь обе они связаны с кровью. Спору нет, довольно глубокомысленно.
Не так уж и страшно, что в историю любви превращают произведение, где эта самая любовь далеко не самое интересное, что есть в сюжете. Да и нет ничего плохого в том, чтобы переиначить что-то уже существующее так, как тебе хочется — когда тебе есть, что сказать. Под конец «Перевал» Феннелл выруливает в историю вечной любви, перед этим показывая ее как любовный то ли треугольник, то ли квадрат, в котором в первую очередь все сводится к инстинктам и вожделению. Иногда есть намеки интересного, а не скучного взаимоотношения между героями — например, в перепалке между Хитклиффом и Кэтрин после его возвращения. Поведение Нелли, всевидящего ока, тоже подается довольно эгоистичным: может быть, это отсылка к тому, что в книге она — ненадёжная рассказчица? Нам явно пытаются что-то сказать. Но все равно перед нами набор сцен, а не что-то связное.
При этом будет в корне неверным называть эту экранизацию фанфиком по мотивам. Ведь в лучших своих проявлениях этот жанр по-новому раскрывает героев и те их особенности, что не были раскрыты в оригинале, показывает нам неожиданные сближения — наконец, хороший фанфик в разы чувственнее, чем этот фильм. Нет, «Грозовой перевал» — просто нечто вроде слопа от искусственного интеллекта, которым наполнены соцсети и скоро, скорее всего, будет наполнено все остальное. Оно может дать приятные ощущения, если о нем сильно не задумываться, и забудется довольно быстро. А поскольку в данном случае перед нами попытка эротического фильма, то его можно охарактеризовать как эрослоп. Именно попытку: в этой версии «Перевала» слишком мало голой груди Джейкоба Элорди, а соответствующие сцены лишены томления, выдумки, да и, судя по монтажному подходу, терпения авторов.
Видеоплеер загружается... Пожалуйста, подождите.
Безусловно, фильм даст, особенно после выхода в цифровом виде, работу любителям находить отсылки или рассказывать об истории того или иного костюма. Да и при таком обращении к базовым человеческим эмоциям неудивительно, если многих пробьёт на слезу при просмотре. Но на деле это красивый фантик от конфеты, внутри которого ничего нет. В советском фильме «Серёжа» при подобном трюке спрашивали: «Дядя Петя, ты дурак?» В оригинальном «Грозовом перевале» Нелли как могла намекала Кэтрин, что говорить, что мы любим человека только за то, что он красив, молод, весел и богат — глупо. Так может и нам стоит как следует задуматься, не хотим ли мы большего — или продолжим довольствоваться уже даже не малым, а мизерным?
нашего сайта (и не только)
