Американский бизнесмен Майкл Сандерс (Арми Хаммер) унаследовал недвижимость своего отца в неназванном европейском мегаполисе и привез туда весь букет своих техасских комплексов. Город, разумеется, погружен в пучину мигрантского насилия, где понаехавшая молодёжь средь бела дня режет и насилует молодых матерей, а полиция трусливо жует сопли в кустах, боясь обвинений в расизме. Решение Сандерса? Надеть стильное пальто, взять ствол и пойти чистить улицы под псевдонимом «Гражданин-линчеватель».
Уве Болл — человек, чья режиссёрская карьера всегда напоминала просеку, прорубленную пьяным лесорубом в лесу здравого смысла, — наконец-то встретил своего идеального сообщника. Арми Хаммер, чье имя после череды гастрономических и БДСМ-скандалов превратилось в синоним карьерного суицида, вернулся на экраны. Но не для того, чтобы сыграть тонкую драму раскаяния, боже упаси. Когда индустрия выставила тебя за дверь, а твой бывший агент крестится при упоминании твоего имени, единственное, что остаётся — это пойти на поклон к главному трэш-мейкеру Европы и сняться в манифесте дремучей ксенофобии. Для карьеры ведь это будет полезно, не так ли?
Фирменная болловская грация отбойного молотка здесь проявляется в каждой мизансцене. Болл даже не пытается в полутона. Его мир черно-белый, причем «черное» здесь артикулировано с прямотой нацистской листовки тридцатых годов. Это не кино, это экранизация гневных комментариев из пабликов правого толка или мокрая фантазия закомплексованного зумера с Двача, снятая на дешёвую цифру в Хорватии (где съемочная группа пыталась спрятаться от налогов и здравого смысла). А режиссура боёв и перестрелок привычно застряла где-то между эпилептическим припадком монтажера и эстетикой записей с камер видеонаблюдения в провинциальном супермаркете. Есть и невольная и убогая цитата из «Брата» Балабанова. Если Данила Багров в трамвае транслировал хмурую народную правду, персонаж Хаммера врубает режим белого колонизатора и читает безбилетникам в автобусе пафосные нотации.
Если попытаться всё же вникнуть в смыслы, то всё это мероприятие открывается глубокомысленным чёрным экраном, на котором белыми буквами выведена цитата великого мыслителя современности по имени… Аноним. Зачем утруждать себя поиском цитат у Шмиттаi, Шпенглера или на худой конец Гоббса, если можно взять статус из условного правого паблика с расставленными в произвольном порядке словами «инстинкт», «справедливость» и «месть».
Надо разобраться и со статусом самого Майкла Сандерса. Хаммер играет не местного европейца, доведенного до ручки. Он — натуральный, классический «понаехавший» экспат из Америки. В одной из ключевых сцен из его уст звучит фраза, достойная учебников постиронии: «Я здесь просто в длительном отпуске». Дальше — больше: выясняется, что наш праведный каратель — не просто заезжий техасский мститель, он лэндлорд. Он владеет тем самым зданием, в котором располагается подпольный притон. Арендатор в своей самой хищнической, запущенной форме — это и есть хрестоматийный, чистейший социальный паразит. Человек, который не производит абсолютно никакого продукта, не создает ценности, а просто присасывается к чужой базовой потребности в жилье, выкачивая ресурсы и торгуя воздухом. И вместо того, чтобы, как подобает «чистильщику», разнести этот вертеп во имя христианской морали, Сандерс является туда как обычный клиент. Обязательная сцена секса — это абсолютный триумф анти-эротизма Уве Болла и мета-комментарий к реальной судьбе Арми Хаммера. Сандерс платит секс-работнице, но вместо того, чтобы предаваться страсти, во время самого процесса он… отрешенно задирает голову и начинает пристально, с каким-то мазохистским упоением рассматривать плесень на обоях и потолке.
Что это? Попытка Болла показать «экзистенциальную пустоту» героя? Метафора гниения европейской цивилизации, которая буквально разлагается над головой Сандерса, пока он совершает механический акт соития? На деле это выглядит как чистая инцельская сублимация. Персонаж Хаммера здесь — это классический «сердитый белый парень», который не способен на нормальный человеческий контакт. Он может получить женщину только за деньги (в здании, которое сам же им и сдаёт), но даже в этот момент его мозг занят фиксацией бытового упадка. Он чувствует себя жертвой обстоятельств, угнетенным хозяином жизни, но сам не в состоянии починить вентиляцию в собственном борделе — или хотя бы заплатить налоги. Он — джентрификатор на стероидах, чтобы жить на ренту от борделей и устанавливать свои порядки. Его «борьба за справедливость» и убийства под лаунж-музыку (непрекращающаяся боссанова на саундтреке похожа на то, будто звукорежиссер фильма просто забыл выключить свой плейлист для чилла в Spotify) — это не защита невинных, а банальная месть миру за то, что женщины спят с ним только по прайсу, а стены его недвижимости покрыты грибком. Болл, сам того не понимая, снял кино не про сильного линчевателя, а про глубоко несчастного, озлобленного на весь мир одиночку, чья агрессия подпитывается банальной сексуальной и социальной неудовлетворенностью. Это заблюренный манифест человека, который считает, что система «предала» его лично, потому что мир вокруг перестал соответствовать его влажным фантазиям о безоговорочной власти. Этот мир больше напоминает унылую презентацию таймшеров где-то в пригороде Загреба, где на фоне звучит бесплатная стоковая музыка.
Выбор Арми Хаммера на главную роль — это отдельный шедевр мета-иронии, который можно охарактеризовать как «симптоматический коллапс актерской идентичности». Хаммер, некогда источавший холёный шарм старых денег в «Агентах А.Н.К.Л.», здесь выглядит как собственная бледная тень, изъеденная молью. Тот самый внутренний «блеск», за который его любил Голливуд, окончательно угас. Кажется, будто Болл намеренно саботирует своего главного актёра, заставляя его транслировать самые плоские ксенофобские клише. Хаммер играет не столько персонажа, сколько свою собственную обиду на мир, который лишил его контрактов и ковровых дорожек. Союз Болла и Хаммера — это брак, заключенный на свалке истории. Одному нужен актер с хоть сколько-то узнаваемым лицом, чтобы продать свой слоп за пределы Восточной Европы, второму — любая камера, готовая фиксировать его лицо без судебного запрета. Результат? Абсолютная химия взаимного уничтожения.
Видеоплеер загружается... Пожалуйста, подождите.
Самый прекрасный и пугающий акт этой трагикомедии развернулся за пределами съемочной площадки. В мире, где традиционные институты кинопроката брезгливо завернули фильм, на сцену вышел главный санитар цифрового морга — Илон Маск. Превратив платформу X в глобальный отстойник для конспирологов, правых радикалов и обиженных на жизнь троллей, Маск нашел в «Гражданине-мстителе» идеальный контент для своего нового дивного мира. Полноэкранный релиз фильма прямо в ленте X на 48 часов с личным репостом Маска и подписью «Смотрите бесплатно» — это и есть главный культурный итог 2026 года. Без триллионера-эксцентрика картина была бы неполной. Этот триумвират в результате создал идеальный монумент эпохе постправды — чистый медиа-шум в квадрате, паразитирующий на реальных трагедиях (Болл открыто признает, что вдохновлялся старым делом об изнасиловании в Гамбурге, превращая реальную человеческую боль в дешёвое топливо для экшена). Это кино, сделанное маргиналами для радикалов, рекламируемое техно-олигархом и не оставляющее после себя ничего, кроме чувства брезгливости. Это не манифест свободы слова, а коллективное, затяжное падение в бездну, на самом дне которой Уве все еще пытается вызвать критиков на боксёрский ринг, Арми пытается доказать, что он все ещё альфа, а Илон всё ещё считает просмотры.
нашего сайта (и не только)
