«Сегодня умерла мама» — так начинается дебютная повесть Альбера Камю 1942 года, ставшая краеугольным камнем экзистенциализма и обязательной частью школьной программы во Франции, как «Преступление и наказание» в России. Первая фраза, которую произносит герой фильма Франсуа Озона «Посторонний» — «я убил араба». Не станем считать это спойлером — классику надо знать. В остальном режиссёр остался максимально близок к тексту и настроению книги, кроме пары сцен, и мы к ним обязательно вернёмся.
Пока же краткий синопсис «для тех, кто не читал». В Алжире 1930-х тридцатилетний француз по фамилии Мерсо (Бенжамен Вуазен из «Лета ’85» Озона) получает телеграмму с известием о смерти матери и едет в Маренго, в дом престарелых, чтобы её похоронить. Там он никак не показывает своего горя, а на следующий день встречает на пляже бывшую коллегу Мари (Ребекка Мардер) и после просмотра комедии с Фернанделем «Шпунц» заводит с ней роман. Затем они едут на уикенд к морю по приглашению деловитого и быдловатого соседа Мерсо Раймонда (убедительная актерская работа Пьера Лоттена), который избил свою арабскую подружку и которого теперь преследует её брат.
Преследователь вместе с товарищами встречает прогуливающихся по берегу Мерсо и Раймонда и начинает драку, а потом главный герой убивает араба, выстрелив в его тело пять раз. На вопрос в суде «почему?» он отвечает, что во всём виновато солнце — оно действительно отразилось от клинка ножа убитого и ослепило его, то ли подсказав, что делать дальше, то ли заставив взбунтоваться против незыблемого порядка вещей. Но прокурора и зрителей процесса значительно больше взволновало его равнодушие на похоронах матери и то, что на следующий день он хохотал с девушкой в кино на комедии. На такую душевную черствость один ответ — голову с плеч долой.
Написанный в сухом и холодном стиле, из-за которого критики сравнивали автора с Хемингуэем, «Посторонний» вышел в оккупированной Франции без какой-либо цензуры, хоть и маленьким тиражом. Если свести весь сюжет к одной мысли, то Камю выразил её сам предельно ёмко: «в нашем обществе любой, кто не плачет на похоронах матери, рискует быть приговорённым к смерти». Не так звучно, как «тварь я дрожащая или право имею», но не менее доступно. Удивительно, но это всего лишь третий перенос книги на экран (до этого были фильм Лукино Висконти 1967 года и турецкая версия 2001-го) и, надо отметить, снятая в строгом и живописном ч/б экранизация Озона отменно передаёт дух оригинала.
Увы, не обошлось и без купороса — острый колониальный вопрос нельзя было замолчать, так что повесть писателя слегка подправили в угоду времени. Сестра покойного (Хажар Бузауи) задает Мари вопрос, что Мерсо делает на их земле, и горько усмехается на ответ «он здесь родился», а в финале горюет на могиле брата. Дочери писателя Катрин Камю, которая дала режиссёру добро на экранизацию, не понравились эти нововведения, хотя фильмом она в целом осталась довольна. Впрочем, это не такие радикальные изменения, которым подверглась, например, «Долгая прогулка» по Стивену Кингу, где сценаристы не только поменяли цвет кожи главных героев, но и дописали концовку.
Видеоплеер загружается... Пожалуйста, подождите.
При этом некоторые находки Озона, напротив, стали удачными дополнениями к холодной академичности стиля картины. Одна из них — сюрреалистический сон, где Мерсо встречается с матерью (Мирей Перрье из фильмов Леоса Каракса) по дороге на эшафот. А вторая — разумеется, вдохновленная книгой Камю песня The Cure ‘Killing an Arab’ на финальных титрах. Да, выбор может показаться слишком очевидным, но кто-то давно должен был это сделать.
нашего сайта (и не только)
