Неприметный нью-йоркский переулок, по которому под дождём бредет мужчина (Итан Хоук), напевая джазовый стандарт «Everything Happens To Me». Ему явно нехорошо — и вот он уже ложится на землю, потому что не в силах идти дальше. В это же время диктор сообщает по радио, что один из самых заметных авторов песен в Америке, Лоренц Харт, скончался в больнице на Манхэттене от осложнений после пневмонии. Мужчина, корчащийся в муках на земле — это и есть Харт.
А дальше мы переносимся на семь месяцев назад, в 31 марта 1943 года. Именно в этот день состоялась публичная премьера мюзикла «Оклахома!», написанного его бывшим напарником Ричардом Роджерсом (Эндрю Скотт) с новым автором текстов, Оскаром Хаммерстайном-вторым (Саймон Делани). Сбежав в бродвейский ресторан Sardi's незадолго до финала, Харт устраивает спектакль одного актера — с барменом (Бобби Каннавале) и тапёром (Джона Лис), услужливо подающими ответные реплики. Вскоре подтянутся и другие герои второго плана.
Есть, безусловно, какая-то злая ирония в том, что «Голубая луна» получила в Берлине именно приз за лучшую роль второго плана — к тому же в феврале очевидцы недоумевали, за что его отдали лишь ненадолго появившемуся Эндрю Скотту. Однако во время просмотра сомнений в актерском мастерстве — никаких: в трёх небольших, но крайне важных сценах ирландцу удаётся исчерпывающе рассказать о взаимоотношениях Харта и Роджерса. Поначалу это проявляется через мимику и жесты, и первая встреча героев Хоука и Скотта, безусловно, один из ярчайших моментов — без лишних слов мы понимаем всё про их трещащую по швам дружбу.
Банальная мысль, высказанная уместно и вовремя, на время может перестать быть трюизмом — вот и реплика Бобби Каннавале о том, что каждый из нас главный герой собственной пьесы, а остальные лишь массовка, кажется ключевой в «Голубой луне». Это, безусловно, идеально подходящий театральной сцене фильм, ведь правило трёх единств — действия, места и времени — здесь выполняется настолько, что главный герой даже под конец не решается выйти из ресторана: финальные титры появляются, когда он остается выпить на ход ноги. Но даже куда важнее «пьесы» здесь слово «массовка» — ведь всех остальных участвующих затмевает Итан Хоук.
Его Харт — ни на минуту не умолкающий холостяк, кладезь цитат и не самой ценной информации, выдающий одну прелестную фразу за другой; завидующий, эксцентричный, комплексующий, остроумный. Еще в документальном фильме 1967 года «Портрет Джейсона» Ширли Кларк показала, насколько подобные стареющие бонвиваны полны печали и как за их напускной бравадой прячется трагический персонаж.
Хоуку удается показать это лишь на эмоциональном плане: мы практически ничего не узнаем о его личной жизни и секретах, за исключением очарования старлеткой Элизабет (Маргарет Куолли). Но в общении с людьми он проявляет себя так, что складывается четкое ощущение, что на домашнюю вечеринку, на которую он изо всех сил зовет всех вокруг, никто не придёт. Это, безусловно, невыносимый персонаж — но под конец его хочется обнять, ведь смеется он в первую очередь для того, чтобы не заплакать, и именно глаза выдают его реальные эмоции.
Такая обнаженность героя и погружение в его жизнь избавляют «Голубую луну» от излишней театральности, на которую напирает слегка старомодная, уместная для сороковых съемка. Это обаяние передается и тому, что можно было бы посчитать недочетами — например, несколько нелепым играм с перспективой, созданным для того, чтобы Хоук сыграл Харта, рост которого был чуть больше ста пятидесяти сантиметров.
Отсылки к американской поп-культуре тоже в итоге скорее не вызывают раздражения, хотя Харт, вдохновляющий Элвина Уайта на создание «Стюарта Литтла» и говорящий будущему режиссеру «Бутча Кэссиди и Сандэнс Кида» Джорджу Рою Хиллу, что надо снимать фильмы не о любви, а о дружбе, предстает самым влиятельным американцем в XX веке. А он им, конечно, не был, несмотря на сотни хитов его авторства, самый известный из которых, пожалуй, «My Funny Valentine».
Видеоплеер загружается... Пожалуйста, подождите.
Не будет лишним отметить, что второй раз за этот год Линклейтер погружается в прошлое, чтобы рассказать о своих героях — и если к фигуре Годара вопросов не возникает, то для Харта необходимо напомнить, что режиссер планирует ближайшие пятнадцать лет посвятить экранизации «Мы едем, едем, едем» Стивена Сондхайма; американские мюзиклы волнуют его не меньше экспериментального кино.
К «Голубой луне» из-за далекой для многих тематики, безусловно, хочется придираться меньше, хотя «Новой волне», пожалуй, пошел на пользу сознательный отказ от попыток повторить новаторство Годара. Но в обоих случаях режиссер выставляет своих кумиров живыми людьми, несносными и полными обаяния, такими, что им невозможно не сопереживать — и благодаря этому выигрывает в сентиментальной ценности у многих других коллег.
нашего сайта (и не только)
