Огромный грузовик стоит в пустыне и днем, и в ночи. Внутри оказываются мексиканские мигранты — голодные и грязные. Один из них, Фернандо (реальный балетный танцор Исаак Эрнандес), под шумок сбегает и пускается в небольшой круиз: идет по автостраде, питается где придётся, добирается на чём придется — и в итоге оказывается в роскошном особняке. Дженифер (Джессика Честейн), руководящая культурными проектами в фонде своей состоятельной семьи, заходит домой и видит мексиканца в своей кровати, но вместо криков и испуга спрашивает его о состоянии дел и сливается воедино в постели. Они давние любовники, он моложе её на несколько лет, но вот с ней не все так просто. Она человек серьезный, папа и брат тоже семи пядей во лбу — и для Дженифер они требует партнера подстать. Она пару не представит Фернандо родным, а на третий он, натерпевшись обещаний, просто возьмет и свалит от нее. Дженифер пойдёт по балетным школам, будет искать его у родителей, вспоминать былые шалости и жаркие моменты — и всё же вернет паренька в свое лоно. Вот только толком ничего не поменяется: она так же будет избегать возможности презентовать его как своего парня, он поставит ей в укор незнание испанского («Ну хоть пару слов-то могла выучить за это время»), его карьера стремительно поползет вверх, но подставить танцора будет рад каждый первый и второй. После депортации Дженифер приедет к нему в Мексику — тут и начнется триллер.
Франко бредет проторенными тропами: slow narrative movie (как это нынче модно говорить), по окантовке человеческих отношений аккуратно протекает политический подтекст, камера почти не двигается — но в этот раз всё патологически не работает. Есть довольно известная присказка.
У Микеланджело Буонарроти как-то спросили:
«Как вы делаете свои скульптуры?»
На что он ответил:
«Я беру камень и отсекаю всё лишнее».
Это стало кредо для многих авторов. Но здесь заложена опаснейшая мина, которая как раз детонирует в «Мечтах», — никакой жизни в кино не остаётся, только высказывание. И это всё выглядит как декламация: нарратор меняется, когда автору заблагорассудится, сцены и персонажи функциональны — но зато все понимают, что хотел сказать автор. А что хотел сказать-то?
Если рассматривать кино как историю девиантной любви, то появляется куча вопросов (примерно те же, что и в случае с политической трактовкой). Главный — почему они вместе? Ему это выгодно (через несколько абзацев скажем чуть подробнее), а что насчет неё? Потому что он талант? Даже намека на это нет. Просто молодой любовник? Это вероятнее, тогда ясно, почему из совместного она вспоминает только секс. Но почему они тогда нервничают и ругаются, если это взаимовыгодные отношения?
С персонажем Честейн мы проводим больше времени, но толком про нее и сказать нечего. Что её волнует, по чему или кому болит душа? Ответ прост — без разницы. А все потому, что перед нами так называемые персонажи-функции. Их невозможно ни понять, ни почувствовать. Именно поэтому абсолютно жестокая концовка, в которой один совершает зло, второй мстит, но этого второго за возмездие вот-вот сломают, не вызывает почти ничего.
Как политическая аллегория (её попытку довольно сложно игнорировать) это тоже выглядит странно. Америка — успешная и богатая? Ну, допустим. А чего она так зависит от Мексики? Почему они вообще сошлись? Нет, мы понимаем, что они соседи, но это ведь будет другой расклад на геополитической карте фильма. Ладно, а что с Мексикой? Почему он не может без нее? В стране плохо? Так жизнь у него на родине вполне солидная, бедность нам не показали. Туда же — чем ему так не мила идея создать балетную школу в Мексике?
Видеоплеер загружается... Пожалуйста, подождите.
Это все никак не тянет на политическую аллегорию. Хотите дать нам второй слой — будьте уверены в его фундаменте. Мы, может, и хотим разобраться, но постоянно спотыкаемся. Можно додумать за фильм что угодно, но реальной глубины ему это не придаст. И это проблема прежде всего сценария и замысла. Все эти камни видно уже там, потому что, простите, лобовых историй про бедных и несчастных в кино и литературе мы видели уже несметное количество. И всё это остаётся — лично для автора текста — главной причиной искусству не лезть в политику.
В целом кино остаётся выдержанным на приличном уровне (и снято профессионально, и актеры молодцы), вот только бьётся головой о стену плакатности. Зрителю необходимо вчувствоваться (по Бахтину), понять персонажей и начать ощущать их трудности и проблемы. Но здесь всё функционально, и поэтому нет ни воздуха жизни, ни полета творчества. Не хотите удивлять формой — удивите содержанием. В итоге овечья шкура рвётся на волке, и тут мы понимаем — король-то голый.
нашего сайта (и не только)
