Сезон еды и вкуса
Критик Дуайт Гарнер в своей книге «The Upstairs Delicatessen» превратил чтение в физиологический акт, где описание сэндвича в романе важнее, чем развитие сюжета. Он на пальцах показал, что нет ничего более интимного, чем описание завтрака в хорошем тексте или ужина в великом кадре. Плавно завершив сезон книг и чтения, ближайшие три месяца мы будем искать в кино те моменты, когда слюна выделяется в такт движению камеры — от сакрального хруста багета в «Деликатесах» до холодного, металлического послевкусия в «Платформе».
На верхних полках нашего гастронома лежат фильмы, пахнущие копчёностями, чесноком, дорогим парфюмом и опасностью. Мы будем писать о том, как режиссер «готовит» кадр, как он режет реальность на ломтики и подает её нам — иногда сочащуюся соком, иногда безнадежно пережаренную. Современное кино не боится физиологии, как и мы, и возвращает еде её первобытный, пугающий смысл. Недаром одной из самых запоминающихся сцен последних лет стал момент поедания креветки в «Субстанции» Корали Фаржа, больше похожий на экзорцизм, а не на бизнес-ланч. Вспомните то, как камера фиксирует хруст панциря и влажное чавканье, превращая морской деликатес в символ гниющего тщеславия. Здесь еда перестает быть топливом и становится уликой. Мы будем искать в кино именно такие моменты — когда поглощение пищи выглядит как преступление, а зритель чувствует вкус соуса на собственных губах, содрогаясь от одновременного голода и отвращения.
В этом сезоне мы также вводим строгий карантин на слова-паразиты. Если вы ждёте от нас текстов, где кино называют «сочным», «смачным» или, не дай бог, «нажористым», — вы ошиблись дверью. Кино не должно быть «нажористым» — оно должно быть токсичным, избыточным, эйфорическим или тошнотворным. Мы здесь не для того, чтобы писать «вкусные продающие тексты» — мы здесь для того, чтобы фиксировать момент, когда эстетика переходит в физиологию. Мы выбираем точность хирургического скальпеля Пак Чхан-ука, а не липкий восторг дилетанта, захлебнувшегося майонезом. В конце концов, еда на экране давно перестала быть просто топливом или фоном для пустой болтовни — теперь это концентрированная драматургия нервного срыва. Недаром главный поп-культурный феномен момента, сериал «Медведь», упаковывает кулинарию в форму глянцевого ПТСР-триллера, где за идеальной подачей всегда скрываются ожоги, пот и звенящая паника. Новый сезон шоу наверняка лишь подкрутит этот гастрономический термостат до максимума, напоминая о главной патологии современности — нашей тотальной ненасытности. Мы поглощаем контент с той же маниакальной скоростью, что и фастфуд, но спустя все эти годы — мы всё еще чертовски голодны.
