С виду обычная иранская семья — папа Эгбал (Эбрахим Азизи), мама (Афсане Наджмабади) и дочка (Дельмаз Наджафи) — возвращаются поздно домой, но их расслабленная поездка продлится недолго: на дорогу часто выбегают собаки, и отец семейства сбивает одну из них (к счастью, за кадром). Когда дочь выговаривает ему, что он убийца, тот отвечает, что это была простая случайность. В ходе таких же совпадений его машина ломается неподалеку от автомастерской, а механик Вахид (Вахид Мобассери), говорящий в закутке со своей мамой, слышит, что у Эгбала протез скрипит так же, как у пытавшего его тюремщика по прозвищу «Деревянная нога». На следующий день Вахид похищает Эгбала, везёт за город в подготовленную заранее могилу и уже готовится засыпать её землей, но останавливается. Вдруг это не он?
Авторитарные режимы часто волнами переключаются между ослаблением и закручиванием гаек — и в этом году, судя по новостям, в Иране особенно участились преследования несогласных, в том числе по отношению к женщинам и их отношению к обязательному ношению хиджаба. «Простую случайность» успели снять и выпустить во время ослаблений, как минимум по отношению к режиссеру Джафару Панахи — которого на этой неделе власти заочно арестовали на год. Для иранца, сейчас активно ездящего по США, чтобы подогреть интерес к себе оскаровского комитета, это может быть третьим тюремным сроком. Первый сопровождался запретом на профессию на двадцать лет, второй прервался из-за голодовки — после этого ему разрешили снимать кино и выезжать за пределы страны.
При этом в интервью он признается, что его подход к съемкам не изменился: он все еще работает в условиях секретности и с ограниченной командой, чтобы не зависеть от цензуры. По всей видимости, на арест повлияло то, что в Иране кто-то посмотрел «Простую случайность», поскольку фильм, номинированный на «Оскар» от Франции, где проходил весь постпродакшн, не лучшим образом отзывается о недавних, да и нынешних властях. На что намекает и обвинение в «пропагандистской деятельности».
Но это не пропаганда, а наоборот, глас народа: кино, которое коллега Панахи Мохаммад Расулоф назвал «мощным ударом по машине репрессий исламской республики», было вдохновлено разговорами с другими заключенными. И это определенно сказалось на том, что первый раз почти за двадцать лет — после «Офсайда» — Панахи не появляется у себя в кадре.
Не то чтобы это присутствие мешало фильмографии. Больше чем за десять лет ограничений режиссёру удавалось по-разному подойти к сюжетам и не всегда быть на переднем плане. Однако такой подход, переход к чужой истории, на этот раз не ломающий границы между документальным и выдуманным, кажется довольно освежающим. Как и всегда у Панахи, это иранская версия кино морального беспокойства, заставляющая задуматься не только о главной коллизии, но и жизни при насаждаемой диктатуре вообще.
Вахид своими сомнениями собирает разношерстную компанию бывших узников совести: дипломатичную Шиву (судья по каратэ Марьям Афшари), вспыльчивого Хамида (плотник Мохамад Али Эльясмер) и будущих молодоженов Голрох и Али (Хадис Пакбатен и Маджид Панахи). Вместе они ездят по городу и за город, превращая кино в роуд-муви с минимальными передвижениями, пока возможный палач находится в отключке. В это же время они обсуждают, что им делать, и именно их взаимодействие кардинально меняет «Простую случайность».
Все дело в том, что это определенно самый смешной фильм с главными героями-бывшими политическими заключенными. Находится место и диалоговым шуткам, и ситуационным, и даже сатире — всего парой простых коротких деталей Панахи попутно высмеивает и иранскую коррупцию, в которой для взятки тебе заботливо протянут терминал для оплаты. Но юмору здесь находится место лишь до поры до времени.
В своем третьем акте Панахи ставит своих героев перед сразу двумя дилеммами — и переводит повествование в куда более напряжённый регистр. Люди, которых в начале дня сближал лишь совместный тюремный опыт, становятся значительно ближе друг к другу и раскрываются: даже в пересказе их слова о пытках говорят об иранском режиме больше, чем сухие новостные сводки. Желание быстрой мести, приправленное сомнениями — до самого конца никто не готов сказать точно, был ли Эгбал «Деревянной ногой» — очеловечивает этих героев, усложняет их и помогает сопереживанию, а именно этого, кажется, и добивается Панахи, снова использующий в кадре непрофессиональных актеров.
И пусть кульминационная сцена, в которой прежде спокойные герои переходят на крик, кажется очень драматичной, но она более чем обоснована сюжетно — особенно если зритель попробует представить себя в похожей ситуации. Но, пожалуй, наибольшее впечатление производит звук протеза, появляющийся в фильме в самые неожиданные моменты — благодаря этой простейшей детали даже самые бытовые ситуации из фильма надолго врезаются в память.
Видеоплеер загружается... Пожалуйста, подождите.
Панахи в «Случайности» мастерски удается выдержать баланс между нарочито скупым изображением, близким к документальному, и захватывающей историей с нестандартной дилеммой — в первую очередь историей о том, как прошлое догоняет людей, которые просто хотят жить дальше. Но раны не затягиваются быстро, а хватка режима если и ослабляется, то лишь ненамного. Как большой гуманист, режиссер напоминает нам, что главное — оставаться людьми, даже когда перед тобой, возможно, тот, кто эту грань давно уже перешел. Мысль нехитрая, но в мире, наполненном простыми случайностями, её, пожалуй, всё ещё важно проговорить — хочется верить, что не ценой свободы говорящего.
нашего сайта (и не только)
