Финка Сага (Сейди Хаарла) привозит мужа-англичанина Джона (оскуфившийся Руперт Гринт) в заброшенный родной дом на опушке леса. Пол прогнил, лестница на второй этаж выглядит как изломанная расческа, но если всерьёз заняться ремонтом и приложить много усилий…
— А как же Лондон? — спрашивает молодая жена.
— В жопу Лондон! — выкрикивает в ответ Джон.
После прогулки с мужем на поляну, куда бабушка запрещала Саге ходить в детстве, она беременеет и вскоре рожает мальчика с гирсутизмом (избыточной волосатостью).
Это не единственная странная особенность младенца — ещё он не выносит солнечный свет и прикосновение холодного железа и больше материнского молока уважает кровь и сырое мясо. Похоже, лесной народ, которого так опасалась бабушка Саги, смог запустить свои узловатые корни в мир людей. Да и стремительно растущий малыш-подменыш чувствует себя в чаще как в своей тарелке — уж явно комфортней, чем в стенах дома, который он оглашает хриплыми воплями. Однако никто не хочет верить не только словам перепуганной родительницы, но и своим глазам — ни сомневающийся в психическом здоровье жены Джон, ни её сестра, ни постоянно отсутствующая мать, которая заявляет, что и сама Сага в детстве не была подарком.
Ханна Бергхольм заявила о себе громким (и куда более оригинальным) дебютом «Скрежет», где под маской хоррора критиковала якобы идеальные (а по сути токсичные) семьи, существующие словно специально для фото-сессий в социальных сетях. Её второй фильм «Дитя ночи», показанный в конкурсе Берлинского кинофестиваля и выпущенный Shudder, тоже не отступает от традиций постхорроров и слегка маскирует жанровыми тропами метафоры и смыслы, которые сможет различить даже самый невнимательный зритель. Про что же «Дитя…» на самом деле? Конечно, про сложности материнства, и недостатка в таких фильмах мы, положа руку на сердце, точно не испытываем. Начиная с «Бабадука», а если копать глубже — с «Ребенка Розмари» и «Омена», кинематографисты доставали из тёмных углов подсознания те фобии, которые понятны любым молодым родителям: что если ваш ребёнок вырастет немного не таким? Например, Антихристом.
Пожалуй, самым дискомфортным и тревожным кино на эту тему был «Что-то не так с Кевином» Линн Рэмси, вовсе обошедшийся без сверхъестественной тематики и без ответов на причины патологического поведения. Бергхольм не пытается настолько сильно огорошить зрителей — предсказуемый сюжет «Дитя ночи» местами даже оказывается комичным (например, реакция приглашённой в гости девочки на младенца, визит родителей Джона или сцена с перетягиванием сосуда с кровью), пусть юмор тут и несколько чёрного оттенка. Чего уж там, ожившие деревья, напоминающие отечественную классику психоделической сказки «Морозко», тоже вполне могут развеселить.
Более того, Бергхольм заканчивает свою страшную сказку довольно оптимистично — мать готова принять и полюбить ребёнка, каким бы он ни был. Тут видна перекличка не только с уже упомянутым «Ребёнком Розмари» («у него глаза его отца»), но и с отмеченным призом в Каннах «Агнцом», где героиня Нуми Рапас приняла малыша с головой овцы как своего. И пускай саму Сагу не готов поддержать никто из родных и близких — наоборот они склонны винить в жутковатом поведении первенца её саму. Она даже назвала его не Кристианом, как планировалось сначала, а куда менее благозвучно — Куура! В финале становится ясно, что, по большому счёту, ей никто не нужен, кроме обросшего шерстью сына. И, если ей повезёт, будут они встречаться в избушке посреди леса. Главное только убрать с территории всё это железо — у Кууры на него аллергия.
нашего сайта (и не только)
