Сказать, что 83-й Венецианский кинофестиваль ждали с замиранием сердца, однозначно нельзя. С одной стороны — остро ощущается дефицит действительно громких (голливудских) премьер: большинство крупных звёзд (Роберта Паттинсона, Джона Малковича, Сэма Рокуэлла, сестёр Мара, Гая Пирса и Джорджа Клуни с его почётным «Золотым львом») традиционно сгребли в первые же дни — судя по всему, чтобы всю вторую половину смотра зал пресс-конференций печально пустовал. С другой — лайнап полнится небезгрешными фамилиями и проектами (Пол Шредер, «ДАУ», Кейси Аффлек, Люк Бессон), зато зияет пустотой по части фильмов режиссёрок. По поводу последнего на пресс-конференции жюри даже высказалась его председательница Мэгги Джилленхол — назначенная (не хотелось бы верить) только затем, чтобы завалить гендерную брешь. Как бы там ни было, смотр открылся вполне прилично — конкурсными «Чернилами» Дэнни Бойла.
Фильм начинается с диалога-экспозиции, который ведут разодетые в лучших традициях офисной моды Лондона 1960-х Руперт Мёрдок (Гай Пирс) и Ларри Лэмб (Джек О’Коннелл). Что такое хорошая новостная история? Та, которая отвечает на пять главных W-вопросов: что случилось (what?), с кем (who?), где (where?), когда (when?) и почему (why?). Ответить на всю пятёрку — базовый принцип новостного сюжета, однако выбор тем по-прежнему остаётся на усмотрение журналистов. Прощупыванию этих рамок и посвятит карьеру Лэмб, когда Мёрдок передаст в его ведение убыточный таблоид The Sun. В конце концов, не всё же британцам следить за гражданской войной в Гватемале; кто-то должен писать про эпидемию разводов, уроки секса и забастовки Санта-Клаусов!
В основу новой ленты Бойла легла пьеса Джеймса Грэма (он же написал сценарий), наглядно демонстрирующая путь The Sun от второсортной газетёнки до самого продаваемого ежедневного издания в мире. Цена такого взлёта соответствующая: сперва пощёчина общественному вкусу (вопиющие истории и почти порнографический визуал) злит истеблишмент, позже — полиция рвёт и мечет из-за помех в расследовании, когда жену одного из сотрудников похищают и требуют за неё нешуточный выкуп. Отсюда и смена тональности: если во вступлении Лэмб в комиксовой эстетике набирает команду журналистов-супергероев (включая свою любовницу Джулс в исполнении Клэр Фой — заведующую женской секцией), то к финалу с выразительным надрывом решает, стоит ли публиковать письмо пленённой женщины на первой полосе в обход рекомендаций Скотленд-Ярда и самого Мёрдока. Самовольное решение не только приводит к трагедии, но и провоцирует пик продаж.
Бойл верен выработанной годами эстетике: рваный клиповый монтаж, накренённые планы, контрастная картинка, постоянная смена объективов и взрывной саундтрек. Всё это идеально соответствует духу таблоида — броскость ради удержания внимания. Правда, сам режиссёр под конец включает режим моралиста и в эпилоге по-алармистски показывает, к чему в итоге привела дерзость Лэмба и его желание прыгнуть выше заголовков.
На контрасте с динамичным Бойлом в конкурсе показали размеренного «Браного услюдка» Вернера Херцога. Фильм основан на реальном случае из Йорка: сёстры-близнецы Грета и Фрида Чаплин были настолько близки, что буквально всё делали вместе — произносили одни и те же фразы в унисон, одинаково одевались и зеркально вели себя на публике. Название картины (Bucking Fastard) отсылает к оговорке сестёр на судебном процессе: в 1980-х на них за преследование подал в суд местный водитель грузовика, и именно так они обозвали его с трибуны.
На роли сестёр, получивших в фильме имена Джин и Джоанна Холбрук, Херцог пригласил реальных сестёр — Руни и Кейт Мара, которые до этого ни разу не снимались вместе. Ставки делать рано, но их совместный перформанс вполне претендует на Кубок Вольпи: им удалось не просто отыграть непростые партии дуэтом, но и собрать их в единого наивного персонажа, вызывающего искреннее сочувствие.
Сюжет вращается как вокруг судебного процесса (в роли потерпевшего — Орландо Блум), так и вокруг остальных приключений сестёр: попыток ужиться с неприятными соседями (без жертв не обошлось), найти любовь или пробить туннель в скале. Как и многие херцоговские герои, сёстры Холбрук — аутсайдеры, но не одержимые в привычном смысле (как какой-нибудь Клаус Кински), а скорее люди, не готовые мириться с окружающим миром и предпочитающие жить в пространстве обсессивных фантазий. Ни в реальной жизни, ни в фильме диагнозов им, к слову, не ставят. Кульминация этого эскапистского бунта — финал, где сёстры пробивают сквозь пещеру путь в лучший мир, натыкаются на обустроенные для туристов гроты и, почти познав счастье, бьются о суровую реальность. Не проникнуться невозможно — удвоенная таранная мощь сестёр Мара попросту не оставляет шансов.
нашего сайта (и не только)
