Масштабный сериал Андрея Кончаловского, заслуженного долгожителя советского и российского кино, успевшего в 80-е поработать и в Голливуде, не единственный в своем роде – он продолжает линию сериалов о революции, снятых для российского ТВ в последние годы. Началась эта новейшая революционная телеэпопея ожидаемым образов в год столетнего юбилея событий 1917-го года — сериалами «Троцкий» с Константином Хабенским и «Демон революции» с Евгением Мироновым. Несмотря на солидные бюджеты и яркий актерский состав, назвать их удачными язык не повернется; знаковыми их делает новая интерпретация событий столетней давности, с которыми в новой российской историографии до сих непонятно, что делать. С одной стороны, «геополитическая катастрофа» и распад Российской империи, с другой — образование новой империи, победившей фашизм, наследницей которой себя считает (и безусловно ей является) современная российская власть.
Для российских режиссеров сегодня революция (причем не только Февральская или Октябрьская, но и, например, Восстание декабристов) потеряла свой политический смысл, она больше не вытекает из логики истории, а является результатом вражеского ослабления государства и вытекающего из этого всеобщего хаоса. Революционеры — больше не проводники народных настроений, выступающие за исторический прогресс, а опасные авантюристы, расшатывающие статус кво, руководствуясь исключительно личными амбициями. В упомянутых сериалах и Троцкий, и Ленин показаны комиксовыми злодеями, упивающимися властью, о чем красноречиво говорит название «Демон революции», вполне применимое и к герою Хабенского из второго проекта: в сериале Александра Котта и Константина Статского Троцкий Хабенского вообще предстает чем-то вроде темной рок-звезды, эдаким Мэрилином Мэнсоном, питающимся вниманием толпы и большую часть экранного времени сношающимся с кем-то в кожаном плаще в своем бронированном поезде.
На этом фоне задачи, которые ставил перед собой Кончаловский, куда масштабнее, как и сам исторический замах, охватывающий события аж с 1905 по 1924-й год. Другими были у него и постановочные возможности. В интервью он говорит, что в своем проекте, первоначальное названном «Герои и выродки» (звучит довольно ярко, надо признать, и куда более подходяще), хотел показать нешаблонных амбивалентных персонажей на фоне событий громадного масштаба, судить которых — удел зрителей. Насколько ему это удалось, вопрос риторический. Можно ли дать объемный взгляд на плутов и интриганов?
Уже с первых серий «Хроники русской революции» вызвали шквал критики со всех возможных сторон. Главные обвинения — в пренебрежении ключевыми для понимания происходящих событий фактов и исторической недостоверности: например, показано, как священник Гапон не брезгует деньгами политических оппонентов, но не показано Кровавое воскресенье — возглавляемая им мирная демонстрация, которая была расстреляна у Зимнего дворца, что послужило тригером революционных событий 1905-го года; показаны антикоррупционные старания Столыпина, но ни слова не сказано об устроенных им репрессиях. Уже в самом названии сериала заложена едкая авторская ирония: «хроники», особенно в своей первой половине, в значительной степени представляют собой череду опереточных сцен с выдуманными героями, где исторические фигуры — лишь второстепенные персонажи, призванные вызывать у зрителей комический эффект.
Самые часто используемые в критических и зрительских откликах слова — «бурлеск» и «карикатура», что, конечно, не плохо само по себе, если бы не противоречило так явно авторским заявлениям и серьезному тону хроникальных вставок, голосом школьного учителя поясняющих ход исторических процессов (без них понять его было бы невозможно). Парвус здесь говорит языком одесского Привоза, с характерными интонациями натурально обращаясь к Троцкому: «Лева, я вас умоляю, вы делаете мне смешно», Ленин представлен вздорным картавым карликом, вприпрыжку влетающим в редакцию Парвуса, чтобы выбить из него деньги, угрожая отрезать фалангу пальцев, а Горький — будто перекочевал на экран с какого-то нижегородского лубка и окает, как щука, в каждом слове. Какие за ними стоят идеи, чем меньшевики отличаются от большевиков, какая программа у эсеров, а какая у кадетов — из сериала непонятно совершенно. Зато буквально каждый революционер ведом корыстными мотивами, и либо за деньги сдает своих товарищей, либо замешан в полубандитских схемах. Впрочем, такая картина мира не слишком удивительна для фильма, первый титр которого — «представляет Алишер Усманов».
Вопреки ожиданиям, главные герои «Хроник русской революции» не революционеры и члены Временного правительства, а гримеры и художники — накладные усы и исторические костюмы увлекают внимание сильнее интриг противников монархизма. А воедино все происходящее до поры до времени связывает не политическая борьба, а четыре введенных Кончаловским персонажа, тоже взятых скорее из бульварной литературы, чем из исторических архивов. Это полковник охранки, а позже контрразведки Прохоров (Юрий Борисов); беспринципный и безжалостный подпольный боевик Лютер (Александр Мизев), перманентно ведущий двойную игру и убивающий недругов наточенными карандашами; экзальтированная femme fatale Ариадна (Юлия Высоцкая), вначале грабящая банки и перевозящая бомбы, что в твоей «Битве за битвой», а потом почему-то перевоплощающаяся в эскортницу английских шпионов; и соблазненный ей молодой аристократ и чувствительный пианист Алеша (Никита Каратаев) с вечно озабоченным лицом, который из-за страсти и любви присоединяется к боевому крылу эсеров, а позже к большевикам, с поразительной скоростью становясь помощником самого Ленина.
Политические эмигранты и бомбисты, рестораны и футуристы, шпионы и бандиты — все это вроде бы должно обещать увлекательный авантюрный сюжет, однако за этой частью действия поразительно неинтересно наблюдать. Убеждения, цели и союзы действующих лиц меняются так же быстро, как обнаруживаются новые шпионские и коррупционные заговоры: сериал Кончаловского — не в последнюю очередь Большая российская энциклопедия конспирологии. Постоянным остается только честность и принципиальность полковника Прохорова.
Простой честный мент в духе времени является здесь главным протагонистом, и единственный, кого по-настоящему жалко в сериале, это согласившегося в нем сняться артиста Борисова. Он тоже неоднократно меняет стороны и точки приложения, симпатизируя то Николаю, то Распутину, то Корнилову, то Маникевичу, но того требуют обстоятельства, честность и верность внутренним принципам. Наверное, в этом и проявляется заявленная автором амбивалентность. Несмотря на то, что Прохоров очевидно задуман агентом зрителей в экранной реальности, чьими глазами мы должны наблюдать за разворачивающимся хаосом и принимать собственные решения, в своей собачьей преданности государству и отсутствии интереса к сути происходящего он, к сожалению, остается совершенно одномерным персонажем. Точнее, у него есть свой угол зрения, но он полностью игнорирует любой политический язык, за исключением одного понятия: «предательство родины». А вот что в каждый конкретный момент может этому предательству противостоять, это и есть основной вопрос, на который вместе с ним должен ответить и зритель. Такова историческая диалектика по Кончаловскому.
Очевидно, что герой Борисова является проводником основных идей автора, который смотрит на события революции как на череду попыток спасти распадающееся государство, и правда тут на стороне тех, кому это в итоге удается, даже если эти люди не во всем симпатичны. Цельный исторический нарратив в многофигурном произведении Кончаловского вычленить сложно. Но разве может быть иначе, если на прошлое предлагается взглянуть из перспективы, в которой идеологические разногласия между разными силами уходят даже не на второй план? Основное противостояние разворачивается между теми, кто, исходя из личной выгоды, готов пренебречь интересами страны и тем самым ее разваливает, и теми, кто готов взять на себя ответственность за неудобные решения и принести в жертву себя и других ради государства.
Попутно Кончаловский выстраивает собственную релятивистскую иерархию: Столыпин лучше мягкотелых либералов, Путилов лучше Кшесинской, Корнилов лучше Керенского, Сталин лучше Троцкого. Особняком стоит Николай II, хорошо сыгранный Никитой Ефремовым, но его роль в происходящем совершенно непонятна. У Кончаловского он благородный мученик истории — надо понимать потому, что сам по себе был сакральным символом власти.
Все четыре придуманных режиссером и сценаристкой Еленой Киселевой ключевых персонажа постепенно становятся аллегориями российского народа: конформист и коллаборационист Лютер, который при любом режиме устроится и будет творить зло, часто в интересах западных партнеров; хрупкая и несамостоятельная интеллигенция, соблазняемая химерами больших идей и ради них идущая на сделки с совестью; ну и сама страна, олицетворенная Юлией Высоцкой, от отчаяния бросающаяся в объятия то первых, то вторых, то агентов иностранного влияния, но любовь к которой, несмотря ни на что, не утратит только честный страж порядка.
Видеоплеер загружается... Пожалуйста, подождите.
Главная интрига сериала — что же произойдет с полковником Прохоровым, так упорно боровшимся с революционной гидрой, после Великого Октября. Учитывая все вышесказанное, не будет, наверное, большим спойлером сообщить, что закончит он, конечно же, в ЧК. Видя красный террор (тут режиссер не удерживается от перестроечного пафоса и в какой-то момент дает вполне себе «Чекиста») и распоясавшиеся массы (им у Кончаловского отведена только одна роль — расстреливать друг друга), бывший полковник охранки разочаруется в большевиках, на которых сделал ставку из-за их решимости навести в стране порядок. Однако после Гражданской войны поймет, что и белые ничем не лучше, а коммунисты хотя бы дали людям идею и образ будущего, которые не смогли дать их противники. Главная проблема Кончаловского, как и всей российской современности, в том, что такую идею сами они предложить не в состоянии.
нашего сайта (и не только)
