В хорошем ужине всегда есть что-то подозрительно сексуальное. Еда вообще любит притворяться чем-то невинным: мы называем её гостеприимством, культурой, удовольствием, способом провести время с близкими. Но стоит собрать за одним столом несколько людей, налить им вина и оставить достаточный промежуток между закуской и десертом — и довольно быстро выясняется, что ужин был всего лишь хорошо сервированной формой для разговора о сексе, браке и скрытых желаниях.
«Приглашение» Оливии Уайльд начинается как раз с этого невинного ритуала. Анджела (сама Уайльд) приглашает домой соседей — загадочную пару Пинью и Хоука (в исполнении Пенелопы Крус и Эдварда Нортона), чьи стоны по ночам мешают ей спать. Её собственный брак с Джо (Сет Роген) переживает не лучший период, а потому знакомство с людьми, которые, кажется, совершенно иначе устроили свою личную жизнь, постепенно превращается в нечто большее, чем обычный соседский ужин.
«Если опросить сто режиссёров и спросить их: “Какие сцены вам меньше всего нравится снимать?”, я гарантирую, что девяносто процентов ответят: “Сцены за обеденным столом”», — говорил Стивен Содерберг. «Они просто ужасны».
Театральные, статичные, требующие бесконечных разговоров и нескольких десятков способов снять человека, который кладёт еду в рот.
Ужин вообще не слишком удобен для кино. В жизни это пространство движения, пауз, случайных взглядов, еды, которую нужно разрезать, бокалов, которые надо наполнить, людей, которые встают из-за стола и возвращаются. В кино же стол мгновенно превращается в границу: вот персонажи, вот их тарелки, а между ними — несколько квадратных метров тщательно организованной драматургии. Остаётся говорить. Много говорить.
Оливия Уайльд, кажется, нашла радикальное решение этой проблемы: вообще не снимать ужин. В «Приглашении» есть всё необходимое для классического dinner party. Есть соседская пара, приглашение, вино, разговоры и заранее приготовленная еда. Имеется и хамон — который на самом деле оказывается прошутто, и это показательно для фильма, который постоянно обещает одно, а предлагает немного другое. Пинья отказывается его есть из веганских соображений, да и за стол никто толком не садится. Нетронутая запеканка остывает в кастрюле, а просекко заблаговременно открывают, чтобы выпустить пузырьки и выдать его за белое. Даже еда здесь переживает кризис идентичности. И это, пожалуй, довольно точная метафора происходящего с отношениями: внешняя форма ещё сохраняется, а содержание уже куда-то исчезло.
Постепенно становится понятно, что ужин здесь вообще не является целью. Ужин — это приманка. Причём для зрителя тоже. Мы думаем, что пришли на фильм о двух парах, которые проводят вечер вместе, а оказываемся внутри гораздо менее обычного эксперимента с желаниями, браком и сексуальными границами. Уайльд оставляет на месте сам ритуал — приглашение, подготовку, гостеприимство, вино, сервировку, — но вынимает из него содержание. Как будто спрашивает: что останется от dinner party, если ужинать никто не собирается? Ответ оказывается довольно простым: аппетит. Только объектом аппетита постепенно становится уже не еда.
И в «Приглашении», конечно же, говорят. Много говорят. Разговоры — бесконечные, нервные, постепенно всё более интимные — и обильное комикование этого квартета замысловато переплетается с навязчивым саундтреком Дева Хайнса, более известного как Blood Orange. Музыка словно не столько сопровождает происходящее, сколько слегка подталкивает персонажей к следующей границе дозволенного.
С началом у «Приглашения» тоже всё не так просто. Фильм открывается цитатой о браке Оскара Уайльда (натурально, однофамильца)— а заканчивается посвящением «Диане», то есть Дайан Китон. Это не случайный жест, и её имя здесь отсылает к целой традиции разговорной комедии о браке, сексе и неудобных желаниях, которую Китон во многом сформировала своими работами с Вуди Алленом. От «Энни Холл» до «Манхэттена» она сделала нервную, интеллектуальную, бесконечно говорящую женщину одним из главных комедийных типов американского кино. Персонажи могли обсуждать секс, измены, страх близости и собственную невротичность с видом людей, которые всего лишь ведут светскую беседу. Уайльд берёт эту традицию и переносит её из знакомого нью-йоркского мира Вуди Аллена в Сан-Франциско — город, где разговоры о свободе, отношениях и сексуальных границах вроде бы должны звучать совершенно естественно. Но чем дальше развивается вечер, тем меньше понятно, кто здесь действительно свободен.
Но прежде чем в кадре вообще появляются люди, Уайльд демонстративно напоминает нам, что мы смотрим кино. На экране мигают кадры, появляются следы от плёнки, изображение постепенно набирает скорость — камера словно загружает катушку и выходит на рабочий режим. Приём выглядит даже немного слишком настойчивым: «Смотрите, это снято на 35-миллиметровую плёнку». Впрочем, дальше эта подчёркнутая материальность изображения начинает работать на фильм: «Приглашение» постоянно балансирует между ощущением домашней комедии, сексуального фарса и чуть ли не найденной хроники очень странного вечера.
И в этом есть ещё одна ирония: «Приглашение» — сам по себе приглашённый гость. Фильм Оливии Уайльд — ремейк «Соседей сверху» Сеска Гая, испанской истории о двух парах, которые за одним вечером успевают пересмотреть собственные представления о браке, сексе и границах приличия. Формула оказалась настолько универсальной, что успела получить итальянскую, швейцарскую, французскую и южнокорейскую версии. Теперь очередь дошла до Америки — и Уайльд превращает эту международную историю о соседях и желаниях ещё и в фильм о том, как трудно вообще устроить нормальный ужин.
Хотя Америка уже была здесь и делала это. Достаточно вспомнить «Боба и Кэрол и Тэда и Элис» Майка Николса — комедию 1969 года, в которой две вполне респектабельные супружеские пары начинают экспериментировать с идеями сексуальной свободы. Там, как и здесь, разговор о современных отношениях постепенно перестаёт быть теоретическим: очень легко рассуждать о раскрепощённости, пока она существует где-то между бокалом вина и десертом, и значительно сложнее, когда речь заходит о собственном партнёре. С тех пор кино не раз возвращалось к этой маленькой лаборатории из четырёх человек: посадить две пары в одно помещение, дать им выпить, заставить говорить о сексе — и посмотреть, сколько времени потребуется, чтобы цивилизованная беседа перестала быть цивилизованной.
Для Уайльд эта история о неудачном браке между невротичкой и циником явно носит личный характер. Джо у неё постоянно пытается рационализировать собственную неудовлетворённость, тогда как Анджела всё больше выглядит как человек, уставший от необходимости объяснять, почему ей чего-то не хватает. Это не столько конфликт хорошего и плохого супруга, сколько столкновение двух разных способов переживать несчастливый брак: один превращает его в систему аргументов, другой — в ощущение, что из него давно пора куда-то выйти.
Видеоплеер загружается... Пожалуйста, подождите.
Учитывая собственный опыт Уайльд, легко увидеть здесь биографический подтекст, но интереснее другое: режиссёр не пытается превратить личную историю в исповедь. Она делает из неё комедию — причём такую, где семейная терапия, соседское любопытство и сексуальная фантазия постепенно начинают выглядеть тремя сторонами одного и того же желания: понять, почему с человеком, которого ты сам когда-то выбрал, вдруг становится очень трудно находиться в одной комнате.
нашего сайта (и не только)
