НЕОБХОДИМА АВТОРИЗАЦИЯ

«Игра престолов» 8 сезон: чем закончился самый популярный фэнтези-сериал

Кирилл Горячок, 22 мая 2019, 21:00:00

На этой неделе завершилась целая эпоха в истории телевидения. Финал восьмилетней саги вызвал немало вопросов у поклонников. «Киномания» постаралась разобраться в чем кроется посыл сериала, почему он отступил от канона Джорджа Мартина и что это вообще было. В тексте содержатся спойлеры, будьте осторожны.

«Игра престолов» подошла к концу и поверить в это непросто. За прошедшие восемь лет, сериал по произведениям Джорджа Р. Р. Мартина поистине перевернул телевидение и стал самым значимым событием в жанре фэнтези после «Властелина колец» Питера Джексона. В каком-то смысле он и выступил этаким антиподом экранизаций Толкина, показал, что было бы, если доблестные герои умирали в критический момент или поддавались соблазну. В мире «Игры престолов» Фродо оставил бы кольцо у себя, а Арагорну отрубили голову урукхаи.

Сериал Бениоффа и Уайсса показал, как можно играть с привязанностью сериального зрителя к героям. Казнь Неда Старка (Шон Бин) и Красная свадьба наглядные тому примеры: с точки зрения классической драматургии, все не должно было так кончиться. Сюжетные арки персонажей обрываются на полуслове и потому их резкая гибель вызывают недоумение и даже шок. В дальнейшем многие сериалы старались подражать в этом «Престолам», например «Ходячие мертвецы». Но того же эффекта не возникало, поскольку Роб (Ричард Мэдден) и Нед Старки (и многие другие жертвы шоу) были хорошо написаны, как характеры. Срабатывал не эффект неожиданности (вернее, не только он), а ощущение непонимания, как теперь будет продолжаться сериал без этого героя, ведь он так много значил. И в этом «Престолам» не было равных. Вплоть до несмерти Джона Сноу (Кит Харрингтон).

С воскрешением Джона сериал стал другим. Больше можно было не бояться за жизни основного состава, который уже к тому времени отчетливо сформировался. До этого «Престолы» очень ловко перескакивали с одного героя на другого, не выделяя кого-то одного как основного (а чуть выделив, тут же с ним кончали). Этот прием позволял не только рассказать более комплексную историю, но и создать впечатление, что никто в этом мире хаоса и беззакония не защищен от внезапной смерти. Однако шестой сезон показал, что эти правила больше не действуют, «Игра престолов» стала превращаться в то, от чего, казалось, открещивалась с самого начала — в классическое фэнтези. Последующие сезоны лишь подтвердили это: теперь смерть персонажа не драматургическое событие, а скорее фан-сервис: «смотрите, это все еще „Игра престолов“, здесь убивают главных героев!».

Однако, несмотря на заметное падение уровня повествования, связанное, конечно, с недописанным первоисточником Мартина, «Престолы» сумели-таки донести до конца горящий факел. И, с точки зрения общего посыла, донесли они его неожиданно успешно. Если взглянуть на сериал в перспективе всех восьми сезонов, может показаться, что ничего кроме крови, секса и драконов в нем и не было. Этакая едкая иллюстрация хаоса человеческой жизни подкреплялась довольно мощной метафорой приближения Зимы и Белых Ходоков. За всеми придет смерть. И какая разница, кто займет в финале Железный трон, если так или иначе каждый сгинет в холодной тьме?

И довольно символично, что Бениофф и Уайсс с приближением конца сериала стали резать на куски всю мартиновскую идеологию и превращать все в старое-доброе фэнтези о героях и сражениях. Возможно, с той же проблемой столкнулся и сам писатель, ведь как не закончишь «Игру престолов» она, как и жизнь, не будет иметь смысла, подлинного финала, как у того же Толкина. Добро в этом мире не может победить зло, более того, это неважно, потому что все относительно, все дозволено и все мы умрем (как учит нас Мартин). Но сериал нужно было как-то завершать, и завершать однозначно, чтобы расставить по местам прошедшие восемь лет. Для этого создатели и вернулись к классике, категориям «хороший», «плохой», «злой». Герои, будто взбунтовавшиеся против своего создателя, собрались вместе, чтобы покончить со Смертью, а вместе с ней и «сломать колесо» вечной мартиновской несправедливости. Они сражают Короля Ночи, которым авторы пугали все восемь лет, и сжигают Железный трон — главный символ зла, исходящего от безграничной власти.

Так кто же все-таки победил в этой «Игре»? Очевидно, что противостояние Старков и Ланнистеров окончилось победой северян, но почему? «Сломленный» Бран (Айзек Хемпстед-Райт), поруганная Санса (Софи Тернер) и «девочка без имени» Арья (Мэйси Уилльямс) совсем не похожи на лордов знатных кровей, коими были Ланнистеры — статные, воспитанные и благородные. Вокруг короля Брана также собрались отверженные персонажи — контрабандист Давос (Лиам Каннингэм), наемник-плут Бронн (Джером Флинн), женщина-гигант Бриенна (Гвендолин Кристи), ученый архивист Сэм (Джон Бредли), оруженосец Подрик (Дэниэл Портман) и, конечно, карлик Тирион (Питер Динклейдж). Все они так или иначе натерпелись от несправедливого к себе отношения и это закалило их, позволило сделать свой союз изгоев прочнее и сильнее. Так Санса объявляет «Псу» Клигану (Рори МакКан), что именно насилие над ней привело ее в конце концов к власти — она больше не леди, она воительница и королева Севера. Характерен в этом смысле и «переход на светлую сторону» Джейме Ланнистера (Николай Костер-Валдау) ровно в тот момент, когда он лишился кисти руки и фактически стал калекой — выпал из социальной нормы мира, построенного его могущественным отцом (убитого в уборной, что тоже немаловажного).

Дейнерис (Эмилия Кларк) тоже принадлежала к отверженным и поруганным, и она должна была защищать их честь, освободить мир от тиранов. Потому Джон и Тирион так поверили в нее, она такая же как они, и поэтому сможет изменить мир, избавить его от несправедливости. Но убедившись, что Мать драконов собирается основать на камнях империи Ланнистеров то же самое царство насилия и крови, все отрекаются от нее и избирают себе «идеального» правителя.

Своим бесплодием Бран фактически решает вечную проблему любой монархии — престолонаследие. После него не останется бастардов или «безумных королей», а учитывая, сколько лет прожил предыдущий «Трехглазый ворон» (Макс Фон Сюдов), Вестерос ожидает долгая стабильность, почти утопия. Характерно, что Бран не способен руководствоваться эмоциями, и уж точно не наступит на те же грабли, что и его предшественники короли — он выучил уроки истории слишком хорошо.

Но что Джон? Пожалуй, его воскрешение в этом контексте уже не выглядит столь несуразным. Наоборот, он классический герой эпоса, который безуспешно противостоит злому року. Он возвращается с того света, чтобы убить еще одну возлюбленную и вернуться туда, откуда пришел. С другой стороны, Джон и не сумел бы вписаться ни в старый «ланнистеровский», ни в новый «старковский» порядки. Поэтому он так упорно не желал называть себя Таргариеном, его дом — за стеной, с одичалыми в вечном мраке холода. Рыжебородый Тормунд сразу ему об этом сказал.

Хэппи-энд, которым ответили Бениофф и Уайсс на мартиновский мир хаоса и насилия, конечно, разочаровывает преданных фанатов «Игры престолов». Но, с другой стороны, такой финал очень хорошо сочетается и с другими популярными произведениями современности, скажем с оскароносной «Формой воды» или «Мстителями: Финал». Во всех хорошо читается жажда побороть жестокий хаос прошлого, обрести истину, гуманность, в конце концов, просто объединиться, почувствовать, что ты не один. Может быть, тогда удастся сразить даже Смерть, повернуть время вспять. Восемь лет «Игры престолов» кончились оптимизмом. Посмотрим, чем ответит Джордж Мартин.






ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Последние эпизоды стали самыми спорными и обсуждаемыми за всю историю сериала.

Бумажный стаканчик с кофе Starbucks, оказавшийся на столе перед Дейнерис в четвертом эпизоде финального сезона «Игры престолов», можно представить не только как обычную оплошность на съемочной площадке, но и как забавный анахронизм. «Киномания» вспомнила еще десять любопытных ляпов в весьма достойных проектах с солидными бюджетами.

Первый эпизод посмотрело рекордное количество зрителей.

КОММЕНТАРИИ

ОТПРАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
  • I
  • B
  • Цитата
  • Спойлер