НЕОБХОДИМА АВТОРИЗАЦИЯ

Последний солдат Вьетнамской войны: история и жизнь Джона Рэмбо

Дмитрий Соколов, 18 сентября 2019, 11:36:00 1

В мировой прокат выходит пятая часть франшизы «Рэмбо», в которой Сильвестр Сталлоне вновь сражается со злом, но теперь не во вьетнамских джунглях или афганских горах, а посреди Мексики. Читайте в специальном материале Kinomania.ru историю сражений Джона Рэмбо – героя, ставшего изгоем, но никогда не перестававшего быть солдатом.

«Рэмбо: Первая кровь» (1982)

Сейчас, после залитых кровавыми брызгами сиквелов, это кажется неочевидным, но самый первый фильм про Джона Рэмбо был и наименее жестоким во всей франшизе. Более того, в отличие от всех последующих частей, этот фильм намного больше общего имел с драмой и триллером, чем с зубодробительным экшном. Это особенно любопытно, если вспомнить, что в основе сценария лежала книга Дэвида Моррелла, где Рэмбо убивает намного больше людей, чем в экранизации. Не менее примечательно и то, что в фильме главным злодеем становится отнюдь не Рэмбо — беглец и преступник, учинивший хаос на улицах города — а представитель закона, узколобый шериф, сначала желающий просто выбросить бродягу за городскую черту, а затем упорно отказывающийся понять, с кем приходится иметь дело. Выйдя в начале 1980-х, фильм стал одной из важнейших картин, отразивших проблему «вьетнамского синдрома» в американском обществе, где многие люди, подобные Рэмбо, оказались на обочине жизни, не справившись с посттравматическим стрессом. Сильвестр Сталлоне, к тому времени уже ставший звездой благодаря «Рокки», в «Первой крови» утвердил себя в качестве одного из лучших экшн-героев, однако — и это станет ключевой деталью в дальнейшем — его персонаж (в отличие от образов, созданных его коллегой Арнольдом Шварценеггером в «Коммандо», «Терминаторе» или «Конане-варваре») нес в себе значительный оттенок трагизма, поскольку за ним стоял реальный жизненный опыт целого поколения американских солдат, участвовавших в проигранной — и весьма непопулярной — войне. И важный аспект «Первой крови» — это развернутый социальный комментарий о проблеме ветеранов Вьетнама в американском обществе, о людях, подобных Рэмбо, не способных оставить боевой опыт позади — и всегда готовых вернуться в военный режим, даже если сама война давно закончилась.

«Рэмбо 2» (1985)

В отличие от первой части, сиквел, вышедший через три года, почти полностью избавился от драматического компонента, зато развил вьетнамскую тематику в характерном для своего времени ключе. Сценарий (написанный, кстати, Джеймсом Кэмероном, и затем обработанный самим Сталлоне) был основан на том, что Рэмбо нелегально отправляется во Вьетнам, чтобы найти удерживаемых в плену американских солдат, которые из-за дипломатических проблем уже многие годы не могут вернуться на родину. Этот сюжет — не просто фантазия создателей фильма, проблема военнопленных была реально и существенной. К середине 1980-х годов в Америке распространилось движение, возглавляемое ветеранами вьетнамской войны, целью которого был поиск американских солдат, пропавших без вести во время боевых действий в Юго-Восточной Азии. Среди политиков, заинтересованных этой проблемой, были весьма известные в стране лица, включая нескольких конгрессменов, когда-то воевавших во Вьетнаме, а также будущего госсекретаря Джона Керри, тоже имевшего ветеранское прошлое. Хотя основная масса пленных была возвращена еще в 1970-х, многие активисты движения были убеждены, что вьетнамские коммунисты продолжают удерживать несколько тысяч американцев в своих тюрьмах.

В фильме эта теория использована в качестве ключевого элемента сюжета, и тем самым Джон Рэмбо, спасающий забытых всеми американских солдат, становится подлинным героем, героически завершающим проигранную войну — даже вопреки проискам циничных бюрократов, надеявшихся, что миссия Рэмбо провалится. Здесь происходит важная смысловая перефокусировка: если первый фильм франшизы был посвящен военной травме одного человека, отражавшей опыт своего поколения, то во втором фильме речь идет об утверждении образа Рэмбо как патриотического символа, а вся история смотрится как терапевтический эпилог к преодолению «вьетнамского синдрома» для американской нации. Этот аспект наиболее ясно выражен в финальном монологе самого Рэмбо, который, хотя и выглядит местами наивно, хорошо отражает политический подтекст фильма: «Я хочу того же, чего и все они, каждый парень, который пришел сюда, чтобы пролить свою кровь и отдать все, что у него есть. Чтобы наша страна любила нас так же сильно, как мы любим ее. Это все, чего я хочу!». Джон Рэмбо — это идеальный американский солдат и образцовый патриот, всегда готовый защитить свою страну, даже если она посылает его на смерть.

«Рэмбо 3» (1988)

В третьей части, снятой в разгар войны СССР в Афганистане, также присутствует значимый политический комментарий, связанный, каким бы странным это ни казалось, с проблемой вьетнамской войны. На первый взгляд, история о том, как Рэмбо отправляется в афганское пекло спасать своего наставника, полковника Траутмэна (Ричард Кренна), имеет мало общего с прошлыми частями — хотя бы потому, что здесь идет речь только о личном долге, и сам Рэмбо это подчеркивает. Кроме того, в фильме подняты весьма актуальные для того времени темы, вроде обвинений СССР в применении химического оружия, и поддержки афганских повстанцев со стороны США, так что может показаться, что это кино целиком посвящено совсем другой войне. Рэмбо к тому же здесь выступает в первую очередь как символ личного мужества, хотя и помещенный в конкретный политический контекст. Но все же тень Вьетнама присутствует в фильме, и ярче всего виднеется она в диалоге пленного Траутмэна с советским офицером, когда полковник напоминает своему тюремщику: «У нас был свой Вьетнам, а у вас — свой», и «Мы поняли, что такую войну выиграть нельзя, скоро поймете и вы». Эта фраза отражает смирение перед болезненным, но необходимым опытом поражения, через который американскому обществу пришлось пройти в ходе вьетнамской войны. Примечательно, что триквел вышел в 1988-м, ровно в тот год, когда начался вывод советских войск из Афганистана.

«Рэмбо 4» (2008)

Четвертая часть, вышедшая через двадцать лет, стала не только самой кровавой, но и самой личной для Сталлоне: он сыграл главную роль, стал соавтором сценария, а также выступил в качестве режиссера. В сюжете вновь присутствуют характерные для франшизы антикоммунистические мотивы (Рэмбо спасает христианских миссионеров в Бирме, где на тот момент правил жестокий коммунистический режим), но вместе с тем минимизирован социальный комментарий: теперь это снова история о личном выборе, и, в каком-то смысле, об обретении себя. Впервые этот аспект возник в третьей части, когда Траутмэн (который в новой части появляется только во флешбэках из-за смерти сыгравшего его актера Ричарда Кренны до начала съемок) напоминает Рэмбо о том, что его суть — быть воином, и армейские тренировки лишь «убрали все лишнее» в нем. Социальная тема преодоления вьетнамской травмы здесь сменяется темой личного смирения перед лицом собственной природы, и в таком контексте финал четвертой части выглядит закономерным итогом для франшизы: Рэмбо не возвращается к жизни лодочника или монастырского отшельника, но находит свой путь домой — туда, откуда все началось.

«Рэмбо: Последняя кровь» (2019)

Пятый же фильм, насколько можно судить, продолжает эту линию, обращаясь к традиционным для экшн-жанра мотивам отмщения за своих близких — но дело теперь происходит в знакомых американцам пограничных территориях между Техасом и Мексикой, а не в экзотических южноазиатских джунглях. Но, как кажется, теперь это не политически ангажированный боевик, и не триллер о выживании, а история о возмездии. Герой Сталлоне воплощает в нем классический — и ныне почти полностью исчезнувший — типаж героя боевика, сформировавшегося несколько поколений назад, и восходящего к персонажам вестернов: молчаливого, закрытого, скрывающего эмоции в себе профессионала, готового пожертвовать собой ради близких, будь то семья или друзья. Джон Рэмбо, таким образом, окончательно принял судьбу последнего уцелевшего солдата своего поколения — пусть даже война, на которой он воевал, шла в другом месте и в другую эпоху.






ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Этим летом на экраны выходит обновленная версия «Детских игр» - классической слэшер-франшизы рубежа 1980-х – 1990-х, подарившей нам самую известную куклу-убийцу в истории кино. Дмитрий Соколов вспоминает, с чего начиналась история о детской игрушке, вышедшей из-под контроля.

В честь юбилея знаменитой картины Сэма Пекинпы, Кирилл Горячок вспоминает за что ее полюбили Квентин Тарантино, Мартин Скорсезе, Джон Ву и другие важные кинематографисты, а также, почему ее можно считать поворотным пунктом во всей истории голливудского кино.

Хотя критики продолжают нещадно изобличать сценарные провалы «Годзиллы: Короля монстров», на самом деле именно в этом фильме получают развитие многие идеи, ранее лишь пунктирно обозначенные во франшизе. Дмитрий Соколов проводит разбор космологии MonsterVerse, проясняя ее логику.

КОММЕНТАРИИ 1
Первые две части супер, дальше началась лажа.

ОТПРАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
  • I
  • B
  • Цитата
  • Спойлер