НЕОБХОДИМА АВТОРИЗАЦИЯ

На очередной сходке якудзы главе семьи Икемото (Юн Кунимура) прозрачно намекают, что пора бы перестать якшаться с главой семьи Мурасэ (Рендзи Исибаси). Мурасэ, мол, вывел на рынок наркотики, а старорежимного Председателя (Соичиро Китамура) этот грязный бизнес не на шутку раздражает. Кстати подворачивается и подходящий для того, чтобы удобно рассориться, конфликт: мелкий якудза из семьи Икемото, больше смахивающий на типичный офисный планктон пятничным вечером, забредает в одно из увеселительных заведений Мурасэ, где ему выставляют астрономический счёт. Икемото поручает разобраться с ситуацией якудзе среднего звена Отомо (Такеши Китано). Тот берётся за дело слишком рьяно: курьёзное, в общем-то, недоразумение не только превращается в войну кланов, но и даёт Председателю возможность перераспределить сферы влияния в бизнесе, зачистив территорию от оябунов, которые, что называется, отбились от рук. 


Всю вторую половину нулевых Такеши Китано занимался обстоятельным препарированием творческого процесса — то ли действительно испытывая к этому делу трепетный интерес, то ли маскируя таким образом личный авторский кризис. Результатом его изысканий стала условная трилогия «Такешиз» — «Банзай, режиссёр!» — «Ахиллес и черепаха». Снята она, разумеется, с фигой в кармане (и в диапазоне от яростной буффонады до задушевной лирики), но, как известно, чем ловчей вышучиваешь проблему, тем она серьёзней — спросите хоть у Вуди Аллена. Из омута авторефлексии 
Китано вынырнул в 2010-м с «Беспределом» — крепким триллером о своей любимой якудзе, о которой не снимал целое десятилетие. Возможно, кто-то ожидал от режиссёра локальной революции в субжанре, но на откровение эта банальная, в общем-то, история о гангстерских разборках, вряд ли тянет (хоть и выглядит весьма солидно). 

С другой стороны, Китано, не выдав на-гора ничего оригинального, лаконично и убедительно подытожил то, о чём сам же сумбурно и сбивчиво вещал в 90-е: якудза уже не та, она превратилась в бизнес-структуру со всей атрибутикой корпоративных отношений, бойцы измельчали. На старые традиции всем наплевать — взять хоть те же отрезанные пальцы, которые нынче уже не наказание и не искупление вины: в фильме есть красноречивый эпизод, где провинившемуся якудзе предлагают отрезать мизинец тупым макетным ножом. В начале картины по шоссе величественно плывёт вереница чёрных представительских авто с оябунами, и каждая из этих машин, в сущности, катафалк. А ближе к финалу коррумпированный полицейский, удерживая Отомо от очередного опрометчивого шага, говорит: «В наше время лучшая месть — прожить подольше». И подобных примет смены не только поколений, но и традиций здесь более чем достаточно — видимо, для пущей доходчивости. 

В контексте почти мифологическом Китано, вынося якудзе неутешительный приговор, безыскусно, но точно зарифмовал «Беспредел» с целым рядом картин о закате самурайской эпохи (здравствуй, дивный новый мир, в котором на смену традиционным ножам пришли канцтовары). Не жалея бутафорской крови, но и не расплёскивая её понапрасну, Такеши соорудил эффектный микс «Крёстного отца», шекспировских дворцовых трагедий и страниц родной истории: такое кино — вторичное, но необходимое — рано или поздно должно было появиться не только в послужном списке Китано, но и в японском кинематографе вообще.






КОММЕНТАРИИ

ОТПРАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
  • I
  • B
  • Цитата
  • Спойлер